Что такое Барселона - Дарья А. Гаврилова

зрения, она уточняет – обычно такие жалобы поступают от англоговорящих жителей Барселоны, и те, наверное, сравнивают каталонскую столицу с куда более крупными, старинными и весомыми городами Европы, в частности Лондоном. И в Лондоне действительно дела обстоят иначе, но Лондон существует в статусе мировой столицы уже не первое десятилетие и успел все эти проблемы осознать, переварить и решить хотя бы частично. А если же сравнивать Барселону с более национальными столицами, пусть и гигантскими – например, с Москвой, – то каталонцы не ведут себя как-то в особенности закрыто и угрюмо, считает Женя. «Если ты закончила журфак МГУ и хочешь устроиться на „Коммерсантъ ФМ“, например, то это одно дело, и, скорее всего, у тебя все получится. А если ты приехала, например, из Молдавии и нигде не училась, то тебе скажут: „Ну, и?!“ И здесь то же самое – ты сюда приезжаешь, и просто так с улицы ты не поймешь даже, куда тебе идти», – поясняет она.

При этом, отмечает Женя, в Барселоне действует множество государственных программ, направленных на поддержку художников и продвижение искусства. Только все эти программы неизбежно так или иначе поддерживают определенную государственную политику. «Если ты, например, хочешь сделать проект про то, как женщинам хорошо ходить в длинных юбках, сидеть дома и обслуживать мужа, то вряд ли тебе кто-то в Каталонии даст на это денег», – поясняет она. Я в ответ интересуюсь, означает ли это, что на арт-проект о независимости Каталонии от местного правительства можно получить просто мешки денег. Женя в ответ сначала смеется: «Надо попробовать так сделать!» Затем задумывается и отмечает, что ни разу не видела ни одного художественного проекта в Барселоне, связанного именно с независимостью Каталонии, что странно, учитывая, как сильно местных жителей потрясли события 1 октября 2017 года, а ведь с момента этих событий прошло уже больше года. При желании за это время можно было сделать множество арт-проектов[150].

Сама Женя при этом все-таки один раз участвовала в государственной каталонской программе для художников, причем в ней заинтересовались именно из-за того, что она не каталонка. «Государство делало арт-шоу на бывшей текстильной фабрике XIX века, а я как раз работала над своим проектом, связанным с тканями и с Россией. Для каталонцев, понятное дело, он был абсолютно русским, и им это нравилось. И они меня взяли просто для того, чтобы добавить немного России в общую картину. Меня даже для интервью попросили говорить с сильным русским акцентом», – вспоминает Женя.

Но в целом, не будучи каталонцем, пробиться в каталонском арт-сообществе почти невозможно, подводит итог художница. Это происходит из-за разных причин.

Первая – эта та самая неготовность города к новому статусу международной столицы, искреннее неумение «встроить» в свою реальность новых горожан, приехавших со всех концов мира. У каталонцев есть своя «тусовочка» людей, с которыми они учились, вместе ходили в школу, вместе сидели на лекциях в арт-школе, вместе ходили выпивать по пятницам, и именно эти люди, по удивительному совпадению каталонцы или каталаноговорящие, первыми получают приглашение в новые проекты, места в университетах и спонсируемые государством программы.

Вторая – наличие у города собственной политической линии и предпочтение проектам, которые этой линии соответствуют; например, проект о жизни и правах женщин с большей вероятностью заинтересует Барселону, чем инсталляция про гламур и клубную жизнь.

Наконец, третья – это простая невнимательность. Почти все мои собеседники для этой главы, включая Женю, признавали, что каталонцы в целом – нация открытая, современная, пытающаяся бороться с любой дискриминацией. Так что очень часто они невероятно рады иностранным участникам и друзьям (пример тому – история Жени про русские ткани). При этом, правда, иностранные участники должны найти возможности сами, путь их поиска каталонцы не облегчают никак, просто не задумываясь лишний раз на тему «А легко ли найти эту программу человеку, приехавшему в Каталонию из другой страны?». Так, в одном каталонских центров современного искусства, в который иногда заходила Женя, руководство хотело привлечь учеников из других стран и культур, но при этом сайт и все рекламные материалы были сделаны на каталанском и испанском языках. Как-то раз Женя спросила у одного из членов администрации: «А понимаете ли вы, что для привлечения международной аудитории надо сделать промоматериалы и сайт на английском языке?» Сотрудник школы был невероятно удивлен, признал, что никогда об этом не задумывался и что, наверное, да, она права – иностранцы вряд ли будут способны к ним записаться, используя каталанский язык.

Наконец, обсудив все возможные аспекты творческой жизни в Каталонии, я задаю Жене главный вопрос – хочет ли она остаться жить в Барселоне навсегда или, по крайней мере, в ближайшем обозримом будущем? «Такой странный вопрос, я все время сама себе его задаю, – задумчиво отвечает Женя. – Со стороны Барселона кажется таким прекрасным городом-праздником. Но когда ты здесь живешь, быстро понимаешь, что это только фасад, что Барселона не прекрасный город-праздник. Да, это очень приятный город для жизни, но при этом это провинциальный город. И если ты для себя супермегагло-бальные планы строишь в плане развития и карьеры, то Барселона это не тот город, в котором тебе стоит жить. Ни в плане образования, ни в плане драйва. Даже в той же Москве, несмотря ни на что, ритм жизни драйвовый. А здесь ритм жизни провинциальный».

В этот момент мне кажется, что Женя закончила свою мысль, и я порываюсь задать вопрос о моей теории «двух Барселон», Барселоны международной и Барселоны каталонской, которые сейчас сосуществуют параллельно друг с другом, практически не пересекаясь. И согласна ли она, что для того, чтобы прорваться из одной Барселоны в другую, например из международной в местную, нужно прикладывать невероятные усилия… Но, разумеется, Женя никак не могла закончить свою мысль о Барселоне на таком малоприятном вердикте, как «Барселона – это провинция». Я успела только сделать вдох, как моя собеседница пошла на второй круг ответа, красиво завершая композицию: «Но с другой стороны, Барселону очень сложно на что-то поменять. На что ты ее поменяешь, на Лондон? Лондон гораздо дороже. На Берлин? В Берлине все примерно то же самое, только минус море и минус погода. А все остальное куда хуже. Поэтому из Барселоны уже никуда не денешься».

Жорди Виланова, Великобритания, Каталония и Швеция

– Барселона намного либеральнее Лондона. Это может странно прозвучать, но общество здесь исключительно либеральное. Большинство людей здесь придерживаются мировоззрения «живи и дай жить другим».

– Да, про это многие говорят. Что в Барселоне свобода