Что такое Барселона - Дарья А. Гаврилова

о невероятной скорости изменений, Жорди признает, что это восхищение масштабом во многом пришло к нему с годами – во время самой трансформации, или, как говорят в Испании, /а transition, ничего драматичного на улицах не происходило. Реальность менялась постепенно, день за днем, и в ежедневной рутине эти изменения терялись, были незаметны, как незаметны изменения в лице любимого человека, которое видишь каждый день. Двадцать лет назад оно было гладким, как тихая поверхность воды, сегодня на нем много морщинок и родинок, но когда появились эти морщинки и родинки, ты совсем не заметила. Когда-то между одним днем и другим, обедом и ужином, походом в кино и ссорой. «Одно воспоминание из моих первых дней здесь сохранилось в моей голове очень ярко. Я читал заметку в газете о пожилых женщинах в Галисии. Галисия – это северо-запад Испании. Так вот, эти пожилые женщины, с ног до головы одетые в черное, приходили на пляж, чтобы избивать палками женщин, которые посмели надеть бикини. И я подумал, ого, страна сейчас переходит от вот той ментальности к современности…» – поясняет Жорди Виланова.

Тем не менее, несмотря на радостное возбуждение от перемен и относительно легкую интеграцию, Жорди все-таки успел в какой-то степени почувствовать на себе, с чем сталкиваются в Барселоне иностранцы, которые приезжают сюда жить. «В плане политики я чувствовал себя отбракованным. Потому что мой отец, будучи иммигрантом-эмигрантом, всегда занимался активистской деятельностью за пределами Каталонии и Испании. А когда он вернулся сюда, он оказался лицом к лицу с местными авторитетными политиками и авторитетными партиями, пусть и совсем недавно разрешенными. Тем не менее здесь была своя установившаяся политическая система, а он был иностранцем. Хотя нет, „иностранец“ – это все-таки неправильное слово, иностранцем он не был – он был чужаком. И достичь того же уровня вовлечения в политику, в общественную жизнь, к которому он привык за рубежом, было очень, очень непросто. И из-за этого он был глубоко несчастен. И я видел его разбитое сердце, и какое-то время я избегал заниматься политикой здесь. До 2006 года, когда каталонцы пытались согласовать новый региональный Статут. Вот тогда я подумал: „За это стоит побороться!“ – и вступил в партию Esquerra Republicana», – рассказывает Жорди.

До переезда, как и отец, Жорди Виланова всегда был активистом и стремился к участию в политике. Свой первый массовый протест он посетил в восемь лет – отец привел его к посольству Испании в Лондоне, когда Испания приговорила шестерых членов леворадикальной группировки ЭТА к смертной казни[155].

Жорди Виланова и сегодня поддерживает левые идеи, уточняя, впрочем, что он не марксист: «Я бы назвал себя, скорее всего, социал-демократом, каким был и мой отец. Или социал-либералом, я точно не уверен. Сегодня границы не очень четкие».

Тем не менее, переехав в Барселону и увидев, как его активиста-отца, всю жизнь обожавшего Каталонию, отказываются принимать в круги «своих», Жорди надолго перестал заниматься активной политикой. Он просто жил – работал, заводил друзей и пытался найти свое место на исторической родине. «Когда я только приехал, я, разумеется, автоматически стал преподавателем английского языка, как это происходит с большинством приезжающих в Барселону англичан, – рассказывает Жорди с легкой усмешкой; англичанин-американец-австралиец, зарабатывающий уроками языка на вечеринки и тапас, – это действительно барселонский архетип. – Затем я начал преподавать в профессионально-техническом училище, а уже оттуда меня как-то позвали вести уроки incompany[156] для больших корпораций. Это заставило меня сфокусироваться на очень конкретных типах обучения и регистрах языка. Я преподавал уже не общий курс английского языка, а учил людей делать грамотные презентации и писать отчеты на английском».

К этому моменту Жорди Виланова, пользуясь своим идеальным знанием двух языков, также делал много переводческой работы. Он заводил все больше и больше полезных бизнес-знакомств, и в итоге одна крупная швейцарская компания, довольная его работой, предложила ему позицию в департаменте информации и коммуникационных технологий. Работа в коммуникации пришлась Жорди по душе, и вскоре он начал сотрудничать в этом направлении все с возрастающим числом компаний, потихоньку наращивая объем знаний и специализацию. Он помог развить с нуля несколько компаний, занимающихся информационно-коммуникационными технологиями, и в какой-то момент занимал должность вице-президента Каталонской ассоциации поддержки компаний, разрабатывающих открытое программное обеспечение. «Я совсем не инженер, но я работал в этих организациях аналитиком и специалистом по документации», – поясняет Жорди.

Следующей захватывающей карьерной ступенью в мире коммуникационных технологий для Жорди Вилановы стали соцсети. «Я начал очень активно исследовать возможности Фэйсбука, твиттера и других соцсетей, как только они появились. И мои клиенты стали потихоньку задавать вопросы: „Как ты считаешь, что мне стоит сделать в этой ситуации?“ или „Как лучше написать об этом в Фэйсбуке?“ и так далее, и тому подобное. И как-то само собой я начал консультировать по вопросам соцсетей», – вспоминает он. Затем Жорди дополнил практические знания учебой по специальности, и сегодня он определяет себя как эксперта по коммуникации в широком смысле.

Совсем недавно он начал пробовать себя и в журналистике: писал статьи для газет и работал на англоязычном радио (где мы и познакомились). Его проект для City FM – это продолжение общей политики Жорди по вовлечению иностранцев в жизнь Каталонии. «Я бы назвал себя каталонским лондонцем. Или лондонским каталонцем. У англичан есть такая поговорка: „Дом там, где сердце“ [157]. Мое сердце, разумеется, находится здесь, в Каталонии. Но его частички принадлежат и другим землям – Лондону и Швеции», – поясняет дуализм своей жизни Жорди. Ему в итоге удалось достаточно легко встроиться в каталонскую жизнь и даже заново обосноваться в политике, вступив сначала в Esquerra Republicana, а затем в ANC – Национальную ассамблею Каталонии, организацию, поддерживающую и продвигающую идею о независимости Каталонии.

Тем не менее Жорди Виланова помнит те сложности в интеграции, с которыми по первости приходилось сталкиваться ему самому, а главное – гигантское разочарование отца, который вернулся домой и оказался «чужаком» для барселонских каталонцев. Так что для Жорди сегодня важно помогать иностранцам, выбравшим Барселону своим новым домом. Он участвует и курирует несколько программ, направленных на помощь новым каталонцам. «Я понимаю, что иностранцы хотят быть частью местного общества, но у них при этом есть их изначальная идентичность из другой страны, она никуда не исчезает. Так что они были бы счастливы быть англокаталонцами. Или руссокаталонцами. Или германокаталонцами. Они хотят интегрироваться, но они не хотят ради этого отказываться от части себя. И я это понимаю, – говорит Жорди. – Так что я совместно с журналисткой из Германии инициировал проект,