Ничья земля - Андрей Алексеевич Панченко

— Принял.

Гуревич помолчал, затем добавил:

— Серый.

— Я.

— Больше никуда по дороге не заезжайте. Я тебе даже по сторонам смотреть запрещаю. Домой, без приключений.

Мы с особистом вышли в коридор, он тут же отдал команду майору, и тот куда-то исчез.

— Распоряжение по боеприпасам уже передал. Машины заправят. Наши механики их сейчас осмотрят, и, если надо по-быстрому подлатают. Вы все заберёте?

— Возьмём УАЗы и один грузовик, который самым исправным окажется, остальное оставляем.

Боеприпасы выдавали на складе возле автопарка. Кладовщик, пожилой прапорщик с тяжёлым лицом, сначала посмотрел на заявку, потом на количество пустых магазинов, которые мы принесли.

— Вы что, войну там начали?

— Она без нас началась, — ответил Громов.

— Патроны вам обычные?

— Обычные и трассирующие из расчёта один к трём. Коробки к пулемёту, гранаты, выстрелы к подствольникам. К ПБ боеприпасы есть?

— Мало, у нас пистолеты только у офицеров… — неуверенно ответил он, потом посмотрел на заявку. — Так вам сколько и чего надо? Здесь написано: выдать по потребности.

— Правильно написано.

— Потребности у всех разные.

— У нас большие.

Патроны выдали в цинках. Там же получили гранаты, запалы, несколько коробок пулемётных лент и сигнальные ракеты. Ручные гранаты прапорщик пересчитывал дважды и за каждую заставлял расписываться отдельно. Подствольных выстрелов на складе оказалось мало, зато нашлось несколько «мух», которые мы тоже прихватили.

Боекомплект распределяли прямо возле машин. Пустые магазины снаряжали вручную. Пулемётные ленты проверяли и укладывали в коробки. Отдельно оставили запас в ящиках, чтобы в случае необходимости не вскрывать цинки. Чернов осмотрел всех. Царапину Рахмонова обработал йодом, чем вызвал у него больше недовольства, чем весь утренний бой.

— Не дёргайся, — сказал Чернов.

— Я не дёргаюсь.

— Тогда почему стул двигается?

Калинин тем временем получил от механиков танкового полка машины. На УАЗах заменили тенты и на одном из них дверь, поменяли стекла, на обоих провели протяжку ходовки и залили свежее масло. Из грузовиков самым пригодным к долгой дороге оказался ЗИЛ-131. Зилок оказался старым, но исправным. Баки были полные, в кузове лежали запасные канистры, вода и сухой паёк на два дня.

Трофейные машины поставили на отдельную стоянку. Когда мы забирали из них последние вещи, возле них уже работали особисты. Снимали номера, переписывали маркировки оружия, фотографировали пулевые отверстия и следы крови.

Солдаты продолжали смотреть на нас издалека. Теперь страха стало меньше, зато разговоров — больше. Когда мы проходили мимо казармы, несколько человек замолчали одновременно. Один сержант отдал честь, хотя я был в гражданской одежде и без знаков различия. Я ответил машинально.

Перед выездом нас накормили в лётной столовой. Обед уже закончился, но дежурная разогрела суп, принесла котлеты с макаронами и поставила на стол большой чайник. Ели молча. За последние сутки никто толком не спал, а нормальной еды не видел ещё дольше. Громов закончил первым, отодвинул тарелку и посмотрел на меня.

— Теперь точно домой?

— В Чирчик.

— Это не домой.

— Для нас сейчас — почти.

— А по дороге задач не будет?

— Гуревич запретил даже смотреть по сторонам.

— Разумный человек.

Через полчаса группа была готова к выходу. Теперь мы снова шли полным составом. В головном УАЗе находились я и Рахмонов, в замыкающем Калинин и Самохин. За нами двигался ЗИЛ с остальными. Громов сидел в кабине рядом с Левченко. Чернов, Колесников, Юлдашев и Беляев разместились в кузове вместе с боеприпасами и снаряжением. У ворот аэродрома нас уже не останавливали. Сержант получил распоряжение заранее. Шлагбаум подняли, часовые отошли к бетонным блокам. Молодой солдат, который раньше отвернулся от крови в кабине, теперь смотрел на чистый УАЗ. Потом перевёл взгляд на нас. Судя по лицу, вопросов у него стало ещё больше. Капитан, встречавший нас на въезде, стоял возле проходной. Когда головная машина поравнялась с ним, он кивнул. Я ответил тем же. За воротами аэродрома начиналась обычная дорога. Слева тянулись поля, справа — канал и редкие деревья. Вдали лежал Душанбе. Над городом висела лёгкая дымка.

Мы повернули в сторону границы, не заезжая в столицу. Первые километры ехали быстро. На дороге почти никого не было. Несколько раз попадались грузовики, автобусы и легковые машины, набитые людьми и вещами. На обочине стояла сломанная «Волга». Рядом мужчина махал руками, предлагая остановиться. Мы проехали мимо. До пограничного перехода оставалось несколько часов хода. На карте маршрут выглядел простым: выйти на трассу, обогнуть Душанбе с юга, затем уйти на запад и дальше к узбекской границе. Но после всего случившегося я уже не верил дорогам, которые хорошо выглядели на карте.

Аэродром остался далеко позади. Впереди была граница, за ней Чирчик, казармы, горячая вода и хотя бы одна ночь без стрельбы. По крайней мере, на это я рассчитывал. После последних суток рассчитывать на большее было бы слишком самонадеянно.

Глава 20

Первые километров двадцать дорога оставалась почти пустой. Иногда навстречу попадались армейские машины, старые автобусы и грузовики с людьми в кузовах. На развилках стояли вооружённые посты. Одни пропускали нас после короткого разговора с Рахмоновым, другие даже не подходили, увидев два УАЗа и ЗИЛ, в которых ехали вооруженные до зубов мужики. Потом движение стало плотнее.

Сначала обогнали трактор, который тащил прицеп с домашними вещами. На матрасах и свёрнутых коврах сидели женщины, старики и дети. Мужчина за рулём то и дело оглядывался, проверяя, не отцепился ли прицеп. Следом ехал «Москвич» с просевшими почти до земли рессорами. На крыше к нему привязали шкаф, две кроватные сетки, спинки и детскую коляску. Через несколько километров навстречу попался автобус. В салоне люди стояли даже в проходе, а на крыше лежали чемоданы, мешки и узлы. Заднее стекло было разбито и затянуто плёнкой. За автобусом шли две легковые машины и грузовик с открытым кузовом.

— Беженцы, — сказал Рахмонов.

— Откуда?

Он посмотрел на номера автобуса.

— Скорее всего, из Куляба. Хотя сейчас кто угодно откуда угодно едет. Одни в Душанбе, другие из Душанбе. Никто уже не понимает, где безопаснее.

Чуть дальше движение встало. Мы остановились за колонной из десятка машин. Впереди дорогу перекрывал блокпост. Возле бетонных блоков собралась толпа. Вооружённые люди проверяли документы, заглядывали в кузова и вытаскивали из машин мужчин. Несколько человек стояли на обочине лицом к канаве, заложив руки за голову. Громов вышел по рации:

— Объезжаем?

— Посмотрим.

— Что смотреть?