Ничья земля - Андрей Алексеевич Панченко

машины и канаву. Потом вернулись во двор и прошли его от ворот до дальней калитки. Раненых противников не оставляли. Их оказалось трое. Ещё двое пытались спрятаться в проходной.

Всего к складу приехало двадцать четыре человека. Шестнадцать находились в грузовике, остальные — в УАЗах. Кто они и откуда, выяснять было некогда. У нас потерь не было. Рахмонов получил царапину на щеке от осколка кирпича, а у Юлдашева пуля пробила рукав, не задев руку. Самым серьёзным ущербом оказался разбитый аппаратный блок.

— Работать будет? — спросил я у Колесникова.

Он осмотрел отверстие.

— Не знаю. Пуля прошла через корпус. Внутри что-то задела.

— Всё равно грузим. Спецы разберутся.

— Я и не собирался оставлять. Может на запчасти пригодятся.

Ветер начал уносить дым в сторону полей. Двор постепенно становился виден. Возле ворот лежала разбитая «Нива», поверх её капота — створка. Трофейный УАЗ застрял между воротами и машиной. Пришлось освобождать проезд. Исправный УАЗ боевиков отогнали в сторону. Разбитую «Ниву» прицепили тросом к грузовику и вытащили во двор. Створку сняли с петли окончательно и оттащили к проходной.

— Теперь всё поместится, — сказал Левченко, оглядывая трофейный грузовик. — То, что не входит в наш.

Решение было очевидным. Боевики сами привезли нам дополнительную машину. Их грузовик почти не пострадал, только боковое стекло в кабине разбито и переднее колесо спустило. Колесников заменил его запасным. Погрузка возобновилась.

Теперь мы забирали всё. В наш грузовик отправили документы, сейфы, блоки аппаратуры и наиболее важные стойки. В трофейный — оставшееся оборудование, кабели, крепления, инструменты и ящики, содержимое которых не успели проверить. Чтобы груз не болтался в кузове, пустоты заполнили брезентом, противогазными сумками и свёрнутыми палатками. Заодно взяли запас дымовых шашек, несколько ящиков противогазов, медицинские комплекты и два исправных дозиметра.

К одиннадцати часам оба грузовика были загружены. Борта закрыли, груз закрепили тросами. Наш УАЗ решили оставить: вести три машины семью людьми было рискованно. Кроме того, трофейный УАЗ боевиков выглядел лучше и имел полный бак. На нём должен был идти Громов с Беляевым и Юлдашевым. Нашим грузовиком управлял Левченко. Рядом сел Колесников. За руль трофейного грузовика устроился Рахмонов. Я разместился в его кабине.

Перед выездом ещё раз проверили склад. Документов и аппаратуры узла связи не осталось. Только пустые крепления, обрезанные кабели и разбитые упаковки. Тела охраны лежали в административном здании. Тела приехавших боевиков убирать не стали. На это не было ни времени, ни необходимости.

— Через посёлок не пойдём, — сказал Рахмонов. — После стрельбы там уже знают, что что-то случилось.

— Есть другая дорога?

— За складом проходит полевая. Выходит к каналу, потом можно уйти на запад.

— Проедут грузовики?

— Если не будет дождя.

Я посмотрел на совершенно чистое небо.

— Тогда сегодня нам везёт.

Вскоре мы покинули склад гражданской обороны, который теперь больше походил на скотобойню. Впереди пошёл УАЗ с Громовым, за ним трофейный грузовик, колонну замыкал Левченко.

Полевая дорога оказалась узкой, но сухой. Машины поднимали за собой длинные хвосты пыли. Склад быстро скрылся за деревьями. Через несколько километров Громов остановился возле развилки. Рахмонов вышел из кабины и долго смотрел по сторонам.

— Что? — спросил я.

— Здесь должна быть дорога к каналу.

— А это что?

— Эта идёт к каналу.

— Тогда почему стоим?

— Она раньше в другую сторону шла.

Колесников высунулся из кабины заднего грузовика.

— Может, канал переложили?

— Канал нельзя переложить.

— В этой стране сейчас всё можно.

Рахмонов выбрал левую дорогу. Через двадцать минут она действительно вывела нас к каналу, хотя и на пять километров южнее, чем он рассчитывал.

Связаться с Калининым удалось только ближе к Гиссару. Переносная радиостанция долго ловила одни помехи, затем в эфире появился голос Самохина.

— Серый, я Ветер. Приём.

— Ветер, слышу плохо. Груз передали?

— Передали. Где вы?

— Идём к вам. Три машины. Два грузовика, один УАЗ.

— Потери?

— Нет.

— Задача выполнена?

Я посмотрел в зеркало. За нами по пыльной дороге шел набитый под завязку грузовик, впереди пылил трофейный УАЗ.

— Выполнена полностью. Готовьте людей на разгрузку.

— Понял. На въезде вас встретят.

Связь снова пропала. Рахмонов переключил передачу. Трофейный грузовик тяжело взобрался на подъём. До военного аэродрома, где стояли российские военные оставалось всего несколько километров.

Глава 19

Первым признаком того, что мы приближаемся к нему, стал гул самолётного двигателя. Где-то впереди, за невысокими холмами, работала турбина. Звук то усиливался, то почти пропадал, смешиваясь с рокотом наших машин. Потом над дорогой показалась посадочная глиссада — ряд невысоких металлических опор с огнями, часть которых была разбита.

Дорога поднялась на гребень, и внизу открылся аэродром. Он оказался большим, заметно больше, чем я ожидал. Длинная бетонная полоса тянулась почти до самого горизонта. По обе стороны росла сухая трава. Возле дальней рулёжной дорожки стояли два транспортных самолёта. Один был накрыт чехлами и, похоже, давно никуда не летал. Возле второго работал топливозаправщик, а несколько человек в комбинезонах возились под крылом. Ближе к въезду находились одноэтажные служебные здания, вышка управления полётами, несколько капониров и ряд земляных обвалований. За ними виднелись склады, автопарк и казарменный городок. На стоянке стояли два вертолёта Ми-8, один со снятыми лопастями. По периметру тянулся забор из бетонных плит и колючей проволоки. На углах возвышались сторожевые вышки, возле главных ворот имелись окопы, мешки с песком и бетонные блоки. Вдоль забора аэродрома в земляных капонирах стояли буквально врытые в землю танки и бронетранспортёры. Возле КПП, тоже стоял один танк и БМП, обложенные бетонными блоками. Защищали аэродром очень серьёзно. Над проходной висел российский флаг. Рядом на отдельном древке оставался флаг уже не существовавшего Советского Союза. Видимо, снять его забыли или просто не решались, из уважения к недавнему прошлому. Колонна сбросила скорость.

— Красиво выглядим, — сказал Рахмонов, посмотрев на разбитое боковое стекло.

Он соврал, красиво мы не выглядели. На дверях грузовика имелись пулевые отверстия. По брезенту кузова прошла очередь, оставив несколько рваных дыр. Капот был поцарапан, переднее крыло помято. На водительском сиденье и двери засохла кровь прежнего хозяина. Мы вытерли её насколько смогли, но разводы остались. Запах от неё, похожий на запах ржавого металла с мясным оттенком пропитал всё вокруг. И нашу одежду, и оружие со снаряжением нас самих.

УАЗ выглядел не лучше. Лобовое стекло было разбито с пассажирской стороны, кузов в