За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

Кузе казалось, что нетерпеливая Тень однажды задушит Рюрика, но после таких фокусов она, кажется, начинала любить его ещё сильнее. Тень уважала людей, которые ей что-нибудь не дают. Скорее всего, в противном случае она бы не смогла терзаться и разлюбила Рюрика в один вечер.

Словесные баталии скрашивали им путь, казавшийся бесконечным. Но вот пыхтящий хрюйс поднялся на очередную гору, и впереди открылся скальный остров, к которому вёл подвесной мост.

– Добрались! – радостно завопил Кузя. А Рюрик добавил:

– Впервые радуюсь, что учительская хижина с этой стороны! В неё можно войти с хрюйсом! А через подвесной мост мы бы его не переправили!

– Да. Пугануть Бодуэна хрюйсиком – великое дело! – признала Тень.

Возле учительской хижины на бревне сидела Гугнилла Гарпиевна Тролль в своей неизменной леопардовой юбочке и высоченных сапогах из кожи скального дракона. Она терпела ухаживания Колошмяки, который, толкая её в плечо кулачищем (не у одного Рюрика Мощного была такая трогательная привычка), объяснял, что плохого человека Колошмякой не назовут.

– Да уж, конечно!.. Ух! Где уж назвать-то! Ух! И чтоб плохого человека! Ух! – кокетничала Гугнилла Гарпиевна и при каждом восклицании наносила Колошмяке кулаком ответный удар, который мог бы уложить быка. Но Колошмяка лишь счастливо угукал.

– Ах! Какая ручка! Она ещё и не так вдарить могёт! – восхищался он.

– И не говори! – согласилась Гугнилла Гарпиевна и зарядила поклоннику по затылку.

Почувствовав спинами, что к ним кто-то подъехал, оба преподавателя перестали лупить друг друга и нацепили на лица деловые выражения.

– Чем могу быть полезна? Коллеги! Педсовет в четыре! – сказала Гугнилла Гарпиевна сухим официальным тоном.

А потом Гугнилла Гарпиевна обернулась и увидела Гундрю, спрыгнувшую с лошадлы. И оцепенела. И с Гундрей, заметившей Гугниллу, произошло то же самое.

– Гунилла! – взревела Гугнилла.

– Гугнилла! – взревела Гунилла.

И обе кинулись друг на друга, столкнувшись нагрудниками с грохотом и треском, словно две скалы. Всем показалось, что преподавательницы вступили в смертельную схватку. Они катались по земле в смертельных объятиях. А когда объятия разомкнулись, Кузя увидел, что обе рыдают.

– Больно? – спросил он участливо.

– Да мы от радости! Это же Гугнилка! А я Гунилка! Понимаешь? – прорыдала Гундря.

– Неа, – честно признался Рюрик Мощный.

Гундря перестала рыдать. Туповатый подросток начинал её раздражать.

– Она Гугнилла Гарпиевна!.. А я Гунилла Гарпиевна!.. И мы обе из племени Ласок! А так понял? – повторила она терпеливо.

Рюрик просиял.

– А-а! Имена одинаковые! – воскликнул он.

Гундря застонала.

– Это моя родная сестра!.. Сто лет её не видела! Думала, её давным-давно чудилы сожрали! Она в детстве всего боялась, даже вампиров. А чего их бояться? Врезал ему, и спи-отдыхай!

Гугнилле Гарпиевне такие откровения не понравились.

– Это я думала, Гунилка, что тебя давным-давно чудилы сожрали! Ты такая слабенькая всегда была! Помню, змеевидла на тебя напал, а ты расхныкалась! Не сообразила, что надо в пасть ему с двумя кинжалами прыгать!

– Мне тогда всего три года было! А в змеевидле пять метров! – напомнила Гундря.

– Вот и я говорю! Всего пять метров и целых три года! Ну ничего! Потом и ты кой-чему научилась! – утешила её Гугнилла и поощрительно врезала кулаком по спине. Гундря ответила ей не менее дружелюбной сестринской затрещиной.

Колошмяку семейное общение сестёр Тролль привело в такой бурный восторг, что, не в силах совладать с чувствами, он кинулся обнимать обеих разом и получил удвоенное число оплеух.

* * *

У входа в учительскую хижину стояли два циклопа с бердышами[14] и считали лепёшки и окорока, полученные от родителей в качестве добровольной мзды[15].

– Пропуск! – рявкнули они.

– Мы тут вообще-то учимся! – напомнил Кузя.

– Всё равно пропуск!

– С нами дочь императора! – похвалился Рюрик.

Циклопов это не смутило.

– Покажи ему наш пропуск! – попросил Кузя.

Рюрик вздохнул и стащил с хрюйса моховой чехол. Отполированный мхом рог был такого размера, что оба циклопа нанизывались на него, как колбаски на шампур. Циклопы занервничали. Хрюйс не то существо, которого можно испугать бердышом. А вот разозлить – вполне.

– Всё. Пропуск видели. Проходь! – ретировались циклопы.

– Нет! Не проходь! – мрачно передразнил Рюрик Мощный и протянул к циклопам могучую длань. – Теперь ваш пропуск!

Один вложил ему в руку окорок, а другой – лепёшку.

– А остальным? – строго спросил Рюрик.

Понятливые циклопы торопливо затолкали в мешок всё его содержимое и отдали Рюрику.

– Быть хрюйсовладельцем ужасно сложно! Но ради таких моментов я на всё готов! – сказал он и промокнул глаза окороком.

А дальше произошло событие, которое все летописцы вплоть до эпохи Тибидохса заносили в хроники, приукрашая всевозможными деталями. Они любовно описывали, как Кузьма IV Грозный и Рюрик Мощный вошли в учительскую хижину. Как задрожали толстенные брёвна и посыпалась с потолка щепа, когда хрюйс топал по деревянному полу. Как хрюйс толкнул рогом двери директорского кабинета. Как на Рюрика, Кузю, Тень и цезаревну Фиолю (тут перечислялись императорские регалии, занимавшие полных три строки) уставились все восемь основателей школы: Зус Корпящий, Лёль Нудящий, Гнусь Сопящий, Щур Тупящий, Зигмунд Спящий, Варнава Скрипящий, Людвиг Вопящий, Лось Спешащий.

Маг Бодуэн вскочил из-за стола, треснувшись коленкой о деревянный табурет и, скрывая, что ему больно, выпучил глаза.

– Ну кто там ещё?.. – гаркнул он и внезапно осёкся, потому что огромный боевой рогонос – совсем не та чудила, на которую можно безнаказанно рявкать.

– Это мы! – отрапортовал Кузя. – А это Фиоля, дочь императора! А это её боевой рогонос!

Слова Кузи поразили Бодуэна как гром. Растерявшись, великий маг попятился, пытаясь изобразить в воздухе руну защиты. С перепугу, как отмечают все летописи, у него ничего не получилось. Дальше летописцы в изображении событий расходятся. По словам одних, Бодуэн сказал «Ах!», по версии других – «Ох!», ну а третьи непреклонно утверждают, что он пискнул «Мама!» На деле же всё было примерно так.

– Ах! – Бодуэн подпрыгнул.

– Ох! – Бодуэн присел.

– Мама! – Бодуэн закрыл глаза.

– Караул!!! – Бодуэн спрятался под стол.

Уже под столом великий маг вспомнил, что он всё-таки директор, а перед ним его ученики. Вспомнив это, Бодуэн взял себя в руки, вылез и строго поинтересовался:

– И кто же из вас двоих украл дочь императора?

Рюрик посмотрел на Кузю. Кузя поглядел на Рюрика. Оба (так истолковали летописцы) уступали друг другу эту великую честь. Но никто из юных вождей не произнёс ни звука. Зато цезаревна Фиоля не отмалчивалась.

– НИКТО! – провозгласила она.

У Бодуэна с головы слетел колпак, и великий маг сразу стал гораздо ниже.

– Как никто?

– Меня никто не крал! Они меня СПАСЛИ от Герцога! – Фиоля улыбнулась царственной улыбкой без