Коран в культуре мусульманских народов - Мухаммад Али ат-Тасхири

Однако, как следует из духа исламского вероучения, его экономических аспектов и размышлений видных факихов шиизма и суннизма – в том числе имама-вождя Хомейни, – это принцип все-таки является всеобщим. Он играет роль той правовой основы, что позволяет мусульманскому государству искать выгоду везде, где бы она ни появлялась.

А потому естественно, что принцип «привлечения сердец» стал элементом исламской политики, во многом определившим структуру международных отношений исламского правительства. Основываясь на этом принципе, правитель-мусульманин вправе направить адресную помощь любому государству, любым личностям или фондам, – к каким бы религиям или идеологиям те себя ни относили. И, коль скоро пресловутый принцип был применен в эпоху, последовавшую после смерти Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, то нет сомнения в его исламском происхождении – а значит, и в допустимости его применения в другие эпохи.

Заметим также, что средства, выделяемые на подобные нужды правителем Общины, далеко не ограничены долей «тех, у которых сердца привлечены», в общем фонде закат. В целом, согласно авторам работ по экономике, ислам разрешает главе мусульманского государства вкладывать деньги в те проекты, что преследуют высшие религиозные цели. Это значит, что применение нашего принципа на практике служит десяткам политических целей, достигаемых государством посредством оказания субъектам права разного рода помощи, склоняющей сердца к принятию ислама. Однако необходимо помнить о том, что сиюминутная политическая польза всегда должна служить величайшему делу исламской Общины.

Элемент седьмой: соблюдение международных договоров и соглашений.

Этот элемент необычайно важен для подлинной мусульманской внешней политики, ибо он обозначает ее реалистичность и уважение к правам человека как таковым. Безусловно, исламский лидер тщательно взвешивает все «за» и «против» при подписании любого договора; однако, подписав его и согласившись со всеми его положениями, он неукоснительно ему следует. Ибо сказано: «И исполняйте верно договоры: ведь о договоре спросят» (17:36).

Договоры, заключаемые с государствами или иностранцами, бывают либо регламентируемыми исламским учением (и тогда следует строго блюсти слово исламского Закона и установленные им границы), либо сравнительно от него обособленными (что позволяет правителю по своему усмотрению заключать выгодные для Общины сделки). Примерами регламентированных исламом договоров являются договор о проживании на территории исламского государства, мирный договор и охранная грамота; вторую же разновидность договоров представляют все другие соглашения, касающиеся сфер экономики, обороны и так далее.

Позиция ислама по тому или иному договору может быть определена в соответствии со словами Благородного Корана и благословенных хадисов, – равно как и по примеру деяний Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует.

К примеру, отдельные положения договора о проживании иноверца на территории «обители ислама» упоминаются в следующем благородном айате: «Сражайтесь с теми, кто не верует в Аллаха и в Последний день, не запрещая того, что запретил Аллах и Его Посланник, и не подчиняясь религии истинной – из числа тех, которым ниспослано писание, – пока они не дадут откупа своей рукой, будучи униженными» (9:29).

История сохранила для нас и договоры, заключенные Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, с христианами Наджрана, племенем бану таглиб и некоторыми иудейскими общинами. Мы не хотим углубляться здесь в подробности содержания этих договоров – но хотим отметить, что эти документы до сих пор занимают видное место в системе фикха, черпая свой исток из Благородного Корана. Упомянем и о двух следующих нюансах.

Во-первых, то, о чем мы говорили выше, относится только к договорам, заключенным легитимным мусульманским правителем. Что касается договоров и соглашений, заключенных теми распутниками и нечестивцами, что силой покорили мусульман, то их исполнение не обязательно для правоверного. Авторов этих документов никто не уполномочивал говорить от лица мусульман, – если, конечно, они не действуют по личной инициативе, поощряемой Законом (как, например, некоторые мусульмане, подписывающие, в исключительных случаях, охранные грамоты). В любом случае, польза, получаемая от этих договоров, должна быть трезво оценена мусульманами.

Во-вторых, эти договоры подписывают две стороны. Следовательно, нужно учитывать намерения другой, немусульманской стороны, степень ее доверия к мусульманскому лидеру, что подписал то или иное соглашение. Если ее позиция, занятая по отношению к исламскому правителю, остается неясной, то нам необходимо соблюдать осторожность в деле расторжения достигнутой договоренности. Именно поэтому факихи оживленно обсуждают степень необходимости уважения свободы военнослужащих, которые, под «гражданским» прикрытием, проникли в пределы мусульманского государства… Увы, мусульмане многажды обнаруживали, что иностранное государство, вступившее в сговор с их так называемым правительством, знало, что псевдоправители суть лжецы, не располагающие правом говорить от лица Общины; тогда мусульмане осознавали, что эти несправедливые договоры ничем не стесняют их свободы действий.

Элемент восьмой: принцип зеркальности отношений. Всевышний говорит: «Запретный месяц – за запретный месяц. И запреты – возмездие. Кто же преступает против вас, – то и вы преступайте против него подобно тому, как он преступил против вас. И бойтесь Аллаха и знайте, что Аллах – с богобоязненными!» (2:190).

Итак, принцип воздаяния подобным за преступление (кисас), с одной стороны, и принцип воздаяния добром за добро – с другой, суть два логически стройных правила, применяемых человеком в его общественной и личной жизни. Они настолько же эффективно могут быть применены в области международных отношений – как в части противодействия иностранным посягательствам, так и для расположения сердец к исламскому вероучению.

К примеру, враг на протяжении многих веков брал мусульман в плен. Мусульмане же, естественно, поступали с врагом точно так же, как поступал он с ними, и тоже брали его солдат в плен, правда, учитывая особенности исламской правовой системы. Последние регламентируют поведение вождя Общины, который, определяя условия содержания неприятелей в плену, руководствуется высокими принципами добродетели, человеческой любви и духом Закона, не приемлющего идеи рабства, – то есть теми высокими чувствами, которые он снискал в продолжение своей жизни. Если же вождь видит, что пленение является лучшим ответом на выпады врага, с одной стороны, – а с другой, лучшим образом направляет пленных к познанию ислама и интегрирует их в исламское общество, уничтожая в них дурные силы, то он обязан как можно быстрее приказать пленить воинов противника. При этом вряд ли будет корректно сравнивать исламское рабство с человеконенавистническими формами рабства, существовавшими в других обществах того времени.

В связи с этим «Знамение Аллаха», имам ас-Садр пишет: «Необходимо учесть, что только правитель ответственен за применение по отношению к военнопленным одной из трех мер – безвозмездного освобождения, освобождения за выкуп или вовлечения в рабство. Мусульманский правитель должен увязать свое решение с общими интересами Общины. Об этом говорили праведный имам, «второй мученик» (аш-шахид ас-сани) Зайн ад-Дин ал-‘Амили и другие факихи ислама. К этому мы можем добавить