Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

русскую веру, как оказалось, была повенчана с царевичем во время их путешествия греческим священником, которого схватили в Лейпциге и привезли пленником в Москву. Ефросинью не только освободили, но даже вернули ей кое-что из подаренных царевичем дорогих украшений и назначили весьма солидное вспомоществование из казны. Ее так и не выдали замуж, она была низкого положения и пленная финка.

Когда завершился этот большой процесс в Москве, его величество уехал и 4 апреля прибыл в Петербург. Царевича же привезли через два дня и заключили в крепость. В Петербурге царь первым делом отправился в доки и приказал спустить на воду готовые военные корабли и оснастить флот всем необходимым к плаванью, чтобы попытаться воспрепятствовать Британии и Голландии склонить к сепаратному миру шведского короля.

В самом конце мая прошло совещание на Аландах, куда его перенесли из Або по желанию барона Гёрца, так как острова были гораздо ближе к Стокгольму и потому удобнее для решения дел. Полномочными представителями царя на этом конгрессе выступали генерал фельдцейхмейстер граф Брюс[453] и тайный советник барон Остерман[454], а со шведской стороны барон Гёрц[455] и граф Юлленборг[456]. Никто из иностранных посланников не был допущен на сии совещания, кроме барона Мардефельда, посланника короля Пруссии[457].

После многочисленных казней и наказаний, произошедших вследствие проведенного розыска в Москве, все решили, что дело закрыто, но, по новым сведениям, ежедневно получаемым, выяснилось, что царевич не был до конца правдив, когда называл своих сторонников в заговоре. Поскольку сообщников оказалось столь много, а заговор был продуман столь тщательно, царь счел совершенно необходимым, чтобы царевич предстал перед официально назначенным судом. Для этой цели он вызвал все дворянство и духовенство, офицеров высшего звания армии и флота, губернаторов провинций и многих других лиц различных рангов и степеней, чтобы они собрались в здании Сената, где допросили бы и судили царевича.

Суд начался 23 июня (подробности которого так полно изложены другими, что я посчитал ненужным их повторять) и продолжался до 6 июля, когда этот верховный суд единогласно вынес царевичу смертный приговор, но предоставил способ приведения его в исполнение решению его величества. Царевич предстал перед судьями, ему зачитали приговор и отправили обратно в каземат крепости.

На следующий день его величество в сопровождении всех сенаторов и епископов, а также некоторых других персон высоких рангов пришел в крепость и посетил помещения, где содержался арестованный царевич. Спустя немного времени оттуда вышел маршал Вейде и приказал мне пойти к аптекарю, господину Беру[458], чья аптека располагалась неподалеку, и велеть ему сделать крепкое снадобье, о котором маршал говорил ему ранее, ибо царевич сильно занемог. Когда я передал это распоряжение, господин Бер сильно побледнел, задрожал, затрясся и пришел в полное замешательство. Это меня так удивило, что я спросил, что с ним случилось, но он не смог дать мне никакого ответа. Тем временем вошел сам маршал почти в таком же состоянии, что и аптекарь, и сказал, что тому следует быть более расторопным, ибо с царевичем случился апоплексический удар и он очень плох. После этого аптекарь дал маршалу серебряный кубок с крышкой, который тот сам понес в комнаты царевича, спотыкаясь на ходу, точно пьяный. Примерно через полчаса царь с сопровождавшими его особами вышел в подавленном состоянии, и, когда он удалился, маршал приказал мне присутствовать в комнатах царевича и в случае каких-либо изменений немедленно сообщать ему об этом. На тот момент при пленнике находились два лекаря и два военных хирурга, с которыми, а также с офицером охраны я ужинал за столом, накрытым для царевича. Сразу после этого врачи были вызваны к царевичу, который едва справлялся с конвульсиями, переходившими одна в другую, и после ужасной агонии скончался в пять часов пополудни. Я сразу же отправился известить маршала, а он в ту же минуту пошел доложить о случившемся его величеству, который приказал вынуть из тела внутренности. После этого тело положили в гроб, покрыли черным бархатом, а поверх него золотою парчой. Затем вынесли из крепости в церковь Святой Троицы, где оно было выставлено до вечера 11-го числа. Затем его унесли обратно в крепость и похоронили в царской усыпальнице рядом с гробом его почившей супруги кронпринцессы. В похоронной процессии участвовали царь с царицею и высшим дворянством. Распространялись различные слухи касательно смерти царевича.

Официально было сообщено, что при объявлении смертного приговора испытанный царевичем ужас привел к апоплексическому припадку, от которого он и умер. Немногие верили, что смерть его произошла по естественным причинам, но такие мысли было опасно высказывать вслух. Посланникам императора[459] и Голландских штатов[460] было отказано от двора за слишком вольно высказанное мнение по этому поводу, и после жалобы на них оба были отозваны[461].

Так умер царевич Алексей, бесспорный наследник великой монархии, мало оплакиваемый людьми высокого ранга, ибо всегда сторонился их приятельства и компании. Рассказывали, что царь прилагал исключительные усилия для воспитания этого царевича, но все было тщетно. Ленивый и нерадивый по природе своей, он общался с самыми подлыми людьми, с ними же предаваясь греху и пьяному разгулу. Отец, чтобы положить этому конец, отправил его за границу познакомиться с иноземными дворами, надеясь таким способом исправить, но ничего не вышло. После чего царь потребовал, чтобы царевич сопровождал его во всех походах, надеясь таким образом следить за ним самому, но царевич избегал этого, постоянно сказываясь больным, что, возможно, было правдой, ибо бо́льшую часть времени он пьянствовал. Наконец царь решил исправить царевича, женив на иноземной принцессе. О том, что из этого вышло, уже говорилось. После смерти милейшей кронпринцессы его величество приказал сыну сопровождать его в экспедиции в Германию. Будучи в том походе и притворившись, что он якобы собирается встретиться с царем в Мекленбурге, царевич тайно сбежал и стал искать покровительства своего свояка, германского императора, которого он попытался вовлечь в войну против собственного отца.

Во время суда выяснилось, что царевич грозился, взойдя на престол, разрушить все, что было сделано его отцом, объявлял, будто отомстит князю Меншикову и его свояченице, посадив их живыми на кол, как и великого канцлера графа Головкина и его сына за то, что те заставили его жениться на принцессе Вольфенбюттельской, отправит в ссылку всех любимцев отца и выдворит из страны всех иноземцев, освободит мать из заточения, а на ее место посадит госпожу Екатерину с детьми. После этого он соберет при дворе своих людей, сердцу которых милее старинные русские обычаи и нравы, ибо он ненавидит все новшества. Ничто не могло затронуть