Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

захваченности зрелищем распыления. Аллегорист образует, так сказать, противоположный полюс коллекционера. Он отказывается от изысканий, которые прояснили бы, с чем вещи в родстве и что еще можно к ним присовокупить. Он вырывает их из контекста и с самого начала полагается в прояснении их значимости на собственное глубокомыслие. Коллекционер, напротив, объединяет сродственное; таким образом, ему удается постичь вещи через их сродство или временную последовательность. Тем не менее – и это куда важнее всего, что их отличает друг от друга, – в каждом коллекционере скрывается аллегорист, а в каждом аллегористе – коллекционер. Что касается коллекционера, то его коллекция никогда не бывает полной; и если не хватает хотя бы одной детали, то всё, что он собрал, остается всего лишь фрагментом, каковыми и являются с самого начала вещи в аллегории. С другой стороны, именно аллегорист, для которого вещи предстают только ключевыми словами некоего тайного словаря, открывающего их значения посвященному, никогда не будет обладать достаточным количеством вещей, среди которых одна вещь способна замещать другую тем меньше, чем меньше какое-либо размышление может предугадать значение, которое глубокомыслие способно изыскать в каждой из них.

[H 4 a, 1]

Звери (птицы, муравьи), дети и старики – коллекционеры.

[H 4 a, 2]

Чем-то вроде продуктивного беспорядка и является закон непроизвольной памяти (memoire involontaire), угадываемый также в мышлении коллекционера. «И моя жизнь была уже достаточно долгой, чтобы тому или иному существу, которыми она меня одаривала, я находил в противолежащих уголках моих воспоминаний какое-то другое существо, его дополняющее… Таким же образом любитель искусства, которому показывают створку иконостаса, вспоминает, в какой церкви, в каком музее, в какой частной коллекции рассеяны другие створки (и подобно тому как, просматривая каталоги продаж или посещая антиквара, он находит в конце концов предмет в пандан к тому, которым обладает и который составляет с ним пару, он способен восстановить в своей памяти пределлу или даже весь алтарь)». Marcel Proust. Le temps retrouvé. II. Р. 158 [700]. С другой стороны, непроизвольная память является реестром, присваивающим предмету порядковый номер, за которым тот скрывается и исчезает. «Вот где мы были бы сейчас». («Я пережил этот опыт».) Какое отношение к этому творческому беспорядку имеет разрозненность аллегорического реквизита (распыление на фрагменты), еще предстоит выяснить.

[H 5, 1]

I

[Интерьер, след]

«В 1830 году в литературе торжествовал романтизм. Он захватил архитектуру и облицевал фасады домов фантазийной готикой, зачастую из картонной лепнины. Он навязал себя краснодеревщикам. „Ни с того ни с сего, – передает обозреватель Выставки 1834 года, – люди воспылали энтузиазмом к меблировке причудливых форм. Ее извлекали на свет из заброшенных замков, старых мебельных складов, скупали в лавках старьевщиков, декорируя этими предметами ультрасовременные салоны…“ Производители также вдохновлялись романтизмом, производя в изобилии стрельчатые арки и машикули: кровати и шкафы щетинились зубцами и зияли амбразурами, словно крепости XIII века». Pierre Émile Levasseur. Histoire des classes ouvrières et de I ’industrie en France de 1789 à 1870. P. 206–207 [701].

[I 1, 1]

У Бене есть удачное замечание о рыцарском армуаре: «Движимое имущество явно заимствовало и развивало свою форму из недвижимого». Далее рыцарский гардероб сравнивается со «средневековым фортификационным сооружением»: «Подобно тому как его стены, валы и рвы расходятся всё более широкими кольцами, образуя внешнее укрепление вокруг крошечного участка жилой площади, так и здесь пространство ящиков и полок подавляется мощным внешним укреплением». Adolf Behne. Neues Wohnen, neues Bauen. S. 59, 61–62 [702].

[I 1, 2]

Значимость движимого имущества в сравнении с недвижимым. Здесь и задача, и ее решение упрощаются. Проще проникнуть в сердце исчезнувших вещей, чтобы расшифровать контуры банального как картинку-головоломку, вспугнуть притаившегося в лесных дебрях Вильгельма Телля или суметь разрешить загадку «Где спряталась невеста?». Психоанализ уже давно выявил в головоломках схему работы сновидений. Но, разделяя подобное убеждение, мы скорее обнаруживаем след вещей, нежели души. Мы ищем тотемный столб вещей в чащах праистории. C самой высоты этого тотемного столба корчится в гримасах самая верхняя маска – китч.

[I 1, 3]

Противоборство с утварью у По. Борьба за пробуждение от коллективного сна.

[I 1, 4]

Как интерьер сопротивлялся газовому освещению: «Сегодня почти во всех новых домах есть газовое освещение; газовый свет горит во внутренних двориках, на лестницах, хотя в квартирах он до сих пор нежеланный гость; порой его допускают в прихожую, иной раз даже в столовую, но ему нет места в гостиной. Почему? Он вреден для обивки. Это – единственное объяснение, которое я смог получить, и оно совершенно бессмысленное». Maxime Du Camp. Paris… P. 309 [703].

[I 1, 5]

Хессель говорит о «сновидческой эпохе дурного вкуса». Да, это время было полностью обустроено для грез, меблировано для сновидений. Смена стилей – готический, персидский, Ренессанс и т. д. – означала, что в интерьер буржуазной столовой пробрался пиршественный зал Чезаре Борджиа, готическая капелла вырастала из будуара домохозяйки, а кабинет хозяина, радужно переливаясь, перетекал в покои персидского шейха. Фотомонтаж, фиксирующий для нас подобные образы, соответствует самой примитивной форме зрительного восприятия, характерной для этих поколений. Лишь постепенно образы, среди которых они жили, покинули их и обрели новое воплощение уже в качестве рекламных изображений, в объявлениях, этикетках, афишах.

[I 1, 6]

В серии литографий, датируемой примерно 18<…>-м годом, изображены женщины, возлежащие на оттоманке в полумраке затянутого сумерками будуара, источая сладострастие; листы эти содержат следующие подписи: «На берегу Тежу», «На берегу Невы», «На берегу Сены» и так далее. Имеются здесь также Гвадалквивир, Рона, Рейн, Аре, Темза. Не стоит думать, что национальное платье помогает отличить одну женскую фигуру от другой. Légende [704] под этими картинками должна была как бы по волшебству переносить из этих интерьеров в воображаемый пейзаж.

[I 1, 7]

Представить картину этих салонов, где в тяжелых портьерах и взбитых подушках теряется взгляд, где в зеркалах в полный рост взору гостей открываются порталы соборов, в козетках чудятся гондолы и где из стеклянного шара льется, подобно лунному, газовый свет.

[I 1, 8]

«Мы увидели то, чего еще никогда не было: сочетания, которые можно было бы назвать несочетаемыми; шляпы времен Первой империи или Реставрации с жакетами эпохи Людовика XV, платья Директории c ботиночками на высоких каблуках, лучше того – рединготы с заниженной талией поверх платьев с завышенной талией». John Grand-Carteret. Les élégances de la Toilette. P. XVI [705].

[I 1 a, 1]

Названия различных типов вагонов времен зарождения железной дороги: берлины (закрытые и открытые) [706], почтовые (дилижансы), вагоны меблированные и вагоны немеблированные. → Железная конструкция →

[I 1 a, 2]

«В этом году весна совсем ранняя и как никогда красивая, так что мы с трудом припоминаем, что в этих краях бывает зима и что камины существуют для чего-либо еще, кроме как для того, чтобы ставить на них красивые часы с маятником и канделябры, которые, как известно, непременно имеются в каждой комнате; ведь истинный парижанин предпочтет ежедневно ущемлять себя в пище, съедая на одно блюдо меньше, только бы иметь свой garniture de cheminée» [707]. Adolph Ebeling. Lebende Bilder aus dem modernen Paris. S. 369 (в томе 2: «Ein kaiserliches Familienbild» («Образ семьи в эпоху Империи»)) [708].

[I 1 a, 3]

Магия порога. Перед входом на каток, в пивную, теннисный корт, загородные экскурсионные места – пенаты. Курица,