Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

[I 5, 2]

Потворство моде на безделушки благодаря достижениям в металлургии, чьи истоки лежат в Империи. «В эту эпоху появились группы Амуров и Вакханок. <…> Сегодня искусство содержит лавку и выставляет свои чудесные произведения на позолоченных и хрустальных полках; шедевры ваяния, умаленные до точных пропорций, продаются со скидкой. – „Три грации“ Кановы [743] занимают место в будуаре, тогда как „Вакханка и фавн“ Прадье [744] удостаиваются супружеской спальни». Edouard Foucaud. Paris inventeur. Physiologie de l’industrie française [745].

[I 5, 3]

«Наука афиши <…> достигла того редкого уровня совершенства, где умение становится искусством. И здесь я говорю отнюдь не об этих необычайных плакатах <…>, на которых профессорам каллиграфии <…> удается изобразить Наполеона на коне через изобретательную комбинацию линий, где вырисовывается в то же время его история. Нет, ограничусь здесь простыми афишами. До какого предела доведены здесь типографическое красноречие, соблазн виньеток, очарование цвета, использование самых разнообразных и самых поразительных оттенков – и всё для того, чтобы предоставить коварную поддержку хитроумным редакторам!» Victor Fournel. Ce qu’on voit dans les rues de Paris (в главе «Enseignes et affiches» («Вывески и афиши»)). P. 293–294 [746].

[I 5, 4]

Интерьер Альфонса Карра [747]: «Он живет как никто, занимая целый шестой или седьмой этаж в доме на улице Вивьен; улица Вивьен для артиста! Спальня затянута черным; фиолетовые или матовые оконные стекла. У него нет ни стола, ни стульев (разве что один – только для слишком необычайных посетителей), спит он на диване, не раздеваясь, как меня уверяют. Он сидит по-турецки на подушках, пишет на паркете <…>; по всем углам китайские вазы, черепа, рапиры, трубки. Ему прислуживает мулат, которого он c головы до ног одевает в алое». Jules Lecomte. Les lettres de Van Engelgom [748].

[I 5, 5]

Из «Зарисовок в Салоне» Домье. Один любитель, указывая на картину, изображающую два тощих тополя на фоне плоского пейзажа: «Насколько выродившимся и испорченным <…> является наше общество – все эти люди рассматривают только те картины, где изображены более или менее чудовищные сцены, но ни один не остановится перед полотном с видом прекрасной и чистой природы».

[I 5a, 1]

По следам одного дела об убийстве, произошедшего в Лондоне, в ходе расследования которого был обнаружен мешок с частями тела убитого, а также фрагментами его одежды: на основании этих улик криминальная полиция пришла к определенным выводам. «Сколько всего в одном менуэте, – говорил один танцовщик. – Сколько всего в одном пальто! Когда обстоятельства и люди вынуждают его говорить. Вы скажете мне, что было бы всё же нелегко, если бы пришлось всякий раз, когда приобретаешь себе редингот, думать о том, что он может послужить вам саваном. Соглашусь, мои предположения отнюдь не розового цвета. Но я же сказал, что неделька выдалась безрадостной». Henry de Pène. Paris intime. P. 236 [749].

[I 5a, 2]

Мебель эпохи Реставрации: «Канапе, диваны, оттоманки, козетки, кушетки, лежанки». Jacques Robiquet. L’art et le goût sous la restauration [750].

[I 5a, 3]

«Мы сказали выше, что человек возвращается к пещерному жилищу, но возвращается к нему в отчужденной, враждебной форме. Дикарь в своей пещере <…> чувствует себя <…> не менее дома, чем рыба в воде. Но подвальное жилище бедняка – это враждебное ему жилище, это „чужая сила, это закабаляющее его жилище, которое отдается ему только до тех пор, пока он отдает ему свой кровавый пот“; он не вправе рассматривать его как свой родной дом, где он мог бы, наконец, сказать: здесь я у себя дома; наоборот, он находится в чужом доме, в доме другого человека, который его изо дня в день подстерегает и немедленно выбрасывает на улицу, как только он перестает платить квартирную плату. И точно так же он знает, что и по качеству своему его жилище образует полную противоположность потустороннего, пребывающего на небе богатства, человеческого жилища». Karl Marx. Der historische Materialismus (в главе «Nationalökonomie und Philosophie» («Национальная экономика и философия»)). P. 325 [751].

[I 5a, 4]

Валери о По. Он особенно подчеркивает его удивительную проницательность в понимании условий и законов воздействия литературного произведения: «Собственное свойство по-настоящему общего в плодотворности <…> Неудивительно поэтому, что По, обладавший такой могущественной и уверенной методой, сделался изобретателем ряда жанров, создал первые и самые разительные образцы научной повести, новейшей космогонической поэмы, криминального романа, введения в литературу патологических психологических состояний <…>». Valery. Introduction (в: Baudelaire. Les Fleurs du Mal. P. XX [752]).

[I 5a, 5]

В следующем ниже описании парижского салона у Готье резко выражена включенность человеческих фигур в интерьер: «Зачарованный взгляд переносится на группы женщин, которые, обмахиваясь веерами, слушают склонившихся к ним говорунов; глаза сверкают как бриллианты, плечи отливают как атлас, губы приоткрываются как цветы» (можно даже вообразить, что фигуры искусственные!). Paris et les Parisiens au XIX siècle (в главе «Theophile Gautier. Introduction» («Теофиль Готье. Введение»)). P. IV [753].

[I 6, 1]

Интерьер Бальзака в злополучном поместье Жарди: «Этот дом <…> был одним из романов, над которым г-н де Бальзак работал дольше всего в своей жизни, так и не успев его завершить. <…> На этих выносливых стенах, как выражается г-н Гозлан [754], можно было прочесть начертанные углем надписи в духе: „Здесь мраморная облицовка от Аристендера Паросского“, „Здесь стилобат из кедра“, „Здесь расписной потолок от Эжена Делакруа“, „Здесь камин из мрамора Чиполлино“». Alfred Nettement. Histoire de la littérature française sous le gouvernement de juillet. P. 266–267 [755].

[I 6, 2]

Окончание главы об интерьере: использование реквизита в кино.

[I 6, 3]

Э. Р. Курциус приводит следующий фрагмент из «Мелких буржуа» Бальзака: «Гнусная, безудержная спекуляция, уменьшающая из года в год высоту этажей, выкраивающая целую квартиру из площади, какую раньше занимала одна гостиная, уничтожающая сады, несомненно, окажет влияние на нравы Парижа. Людям вскоре придется проводить больше времени вне дома, нежели дома». Ernst Robert Curtius. Balzac. S. 28 [756]. Возрастающее, по многим причинам, значение улиц.

[I 6, 4]

Возможно, существует связь между сокращением жилой площади и набирающим темп декорированием интерьеров. Бальзак делает важные наблюдения о первом. «Маленькие картины нужны только потому, что большие уже не повесить! Скоро размещение своей библиотеки станет неразрешимой проблемой <…>. Невозможно найти место для хранения какой бы то ни было утвари! Поэтому люди покупают товары, которые не прослужат долго. „Срок службы рубашек и книг короток. Надежность товаров повсеместно оставляет желать лучшего“». Ibid. P. 28–29.

[I 6, 5]

«Закатные солнца, которые так щедро расцвечивают столовую или салон, притушены красивыми тканями или высокими затейливыми окнами, разделенными свинцовыми оправами на множество витражей. Мебель массивная, причудливая, своеобычная, вооруженная, подобно утонченным душам, множеством замочков и секретов. Зеркала, металлы, ткани, золото, фарфор исполняют перед очами безмолвную и таинственную симфонию». Charles Baudelaire. Le spleen de Paris (в поэме «L’Invitation au voyage» («Приглашение к путешествию»)). P. 27 [757].

[I 6a, 1]

Этимология слова «комфорт». «Оно значило – утешение (Comforter в английской Библии – эпитет Св. Духа), стало значить – уют, а в нынешнем международном языке означает – голое удобство». Wladimir Weidle. Les abeilles d’Aristée. P. 175 (в главе «L’Agonie de