Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

[J 2a, 2]

22 офорта с видами Парижа созданы Мерионом с 1852 по 1854 год.

[J 2a, 3]

Когда появилась статья о Париже?

[J 2a, 4]

То, что Бодлер говорит о «Холере в Париже» Домье, можно было бы отнести и к некоторым гравюрам Мериона: «Парижское небо, верное своим ироничным привычкам в великих бедствиях и великих политических сварах, небо это – роскошно; оно – белесое, раскаленное от жара». Charles Baudelaire. Les dessins de Daumier. P. 13 [791]. → Пыль, скука →

[J 2a, 5]

«Сплинетический купол неба», как называется это у Бодлера: Baudelaire. Le spleen de Paris. P. 8. («Сплин Парижа», «Каждому своя химера») [792].

[J 2a, 6]

«Философский и литературный католицизм Бодлера нуждался в некоем межеумочном месте, где можно было бы расположиться между Богом и дьяволом. Название „Лимбы“ характеризовало это географическое расположение поэм Бодлера, оно позволяло лучше видеть порядок, который Бодлер хотел установить между ними, это был порядок путешествия, точнее говоря, четвертого путешествия, которое продолжало три путешествия Данте – в Ад, Чистилище и Рай. Флорентийский поэт находит продолжателя в поэте парижском». Albert Thibaudet. Histoire de la littérature française de 1789 à nos jours. P. 325 [793].

[J 3, 1]

К аллегорическому элементу: «Рассказывая о кофейнях, в которых он укрывался в те тяжкие дни, он говорит об одной на Сент-Мартинс-лейн: „Я помню только, что она была неподалеку от церкви и на дверях ее висела овальная стеклянная вывеска с надписью Кофейная [Coffee Room]. И теперь, как только я вхожу в совсем другие кафе и вижу такую надпись, я читаю ее наоборот – яанйефок [moor eeffoc], как читал тогда, и содрогаюсь от волненья“. Дивное слово яанйефок – девиз истинного реализма, образец закона, гласящего, что нередко фантастичней всего бывает подлинный факт». G. K. Chesterton. Dickens (Vies des hommes illustres. № 9). Traduit de l’anglais par Laurent et Martin-Dupont (Paris, 1927). P. 32 [794].

[J 3, 2]

Диккенс и стенография: «Он пишет, как вытвердил весь алфавит. „И тут потянулось шествие новых чудищ, на редкость властных. Они утверждали, к примеру, что обрывок паутины означает ожидание, а чернильная клякса в виде фейерверка – невыгодны“». И заключает так: „Я едва это вынес“. Однако один из его коллег сказал: „Еще никогда не бывало такого стенографа“». Диккенс стал прекрасным стенографом, прекрасным репортером, первоклассным журналистом. Ibid. P. 40–41.

[J 3, 3]

Валери во «Введении» к «Цветам Зла» говорит (р. XXV) о сочетании «вечности и сокровенности у Бодлера» [795].

[J 3, 4]

Из статьи Барбе д’Оревильи [796] в сборнике «Оправдательные статьи для Шарля Бодлера, автора „Цветов Зла“ (1857) [797], – брошюра в 33 страницы с текстами Дюламона [798], Асселино [799] и Тьери [800], напечатанная за счет Бодлера в целях защиты поэта в ходе судебного разбирательства. «Поэт, пугающий и напуганный, захотел, чтобы мы вдохнули всю мерзость этой страшной корзины, которую он, будто мертвенно-бледная канефора, несет на своей голове, ощетинившейся от ужаса… Сам его талант… является цветком зла, распустившимся в оранжерее Декаданса… Действительно, <…> есть что-то от Данте в авторе „Цветов Зла“, но это Данте падшей эпохи, Данте-атеист и модернист, Данте, явившийся на свет после Вольтера». Цит. по: W. T. Bandy. Baudelaire judged by his contemporaries. P. 167–168 [801].

[J 3a, 1]

Заметка Готье о Бодлере в сборнике «Les poètes français. Recueil des chefs-d’œuvre de la poésie française» [802]: «Всякий раз, когда мы читали „Цветы Зла“ <…>, невольно вспоминали новеллу Готорна („Дочь Раппаччини“)… Муза поэта подобна дочери доктора, которую не берет ни один яд, но матово-бледный цвет лица выдает влияние той среды, где она обитает». W. T. Bandy. Baudelaire judged by his contemporaries. Р. 174.

[J 3a, 2]

Основные темы эстетики По, по мнению Валери: философия композиции [803], теория искусства, теория модерна, теория исключительного и странного.

[J 3a, 3]

«Проблема Бодлера, следовательно, могла – должна была – ставиться так: „быть великим поэтом, но не быть ни Ламартином, ни Гюго, ни Мюссе“. Я не говорю, что такое положение было сознательным, но оно непременно было в Бодлере и было даже сущностно Бодлером. Оно было резоном его Бытия. В областях творчества, каковые суть также области гордости, необходимость отличаться неотделима от самого существования». Les Fleurs du Mal. Introduction de Paul Valery. P. X [804].

[J 3a, 4]

Режи Мессак [805] (Le Detective Novel et l’influence de la pensée scientifique. P. 421 [806]) указывает на влияние «Двух сумерек» [807], опубликованных 1 февраля 1852 года в Semaine théâtrale, на некоторые места в «Парижских драмах» Понсона дю Террайля, которые начали выходить частями в 1857 году.

[J 3a, 5]

Для «Сплина Парижа» изначально было задумано название «Одинокий путник». – Для «Цветов Зла» – «Лимбы».

[J 4, 1]

Из «Советов молодым литераторам»: «Если угодно жить в упорном созерцании грядущего произведения, повседневная журналистская работа послужит вдохновению». Charles Baudelaire. L’art romantique. P. 286 [808].

[J 4, 2]

Бодлер признается, что «в детстве имел счастье или несчастье читать лишь толстые взрослые книги». Ibid. P. 298 («Добропорядочные драмы и романы») [809].

[J 4, 3]

О Гейне: «…от его литературы воняет материалистическим сентиментализмом». Ibid. P. 303 («Языческая школа» [810]).

[J 4, 4]

Мотив, который уводит от «Сплина Парижа» к «Языческой школе»: «Почему нищие, прося милостыню, не надевают перчаток? Они бы враз сколотили состояние». Ibid. P. 309.

[J 4, 5]

«Недалеко то время, когда люди поймут, что любая литература, которая отказывается шагать по-братски между наукой и философией, является литературой человекоубийственной и самоубийственной». Ibid. P. 309 (заключительная фраза из «Языческой школы»).

[J 4, 6]

Бодлер о тех, кто вырос в кругу «Языческой школы»: «Его душа, неутолимая и беспрестанно раздраженная, будет скитаться по миру, миру занятому и трудолюбивому; она будет скитаться, повторяю, как проститутка, крича: „Пластичности! Пластичности!“ Пластичность – вот это ужасное слово, от которого у меня мороз по коже». Ibid. P. 307. Ср.: [J 22a, 2].

[J 4, 7]

Место в очерке о Викторе Гюго, где Бодлер в придаточном предложении, будто офортист в ремарке, нарисовал собственный портрет. «Когда он рисует море, ни одному маринисту с ним не сравниться. Суда, что будут бороздить его поверхность или идти сквозь его шторма, будут иметь вид воинственных борцов, который не передать никакому другому живописцу, – характерную смесь решительности и животности, которой дышит этот геометрический и механический аппарат из дерева, железа, канатов и парусин, созданное человеком монструозное животное, которому ветер и волны добавляют величавости определенного предприятия». Ibid. P. 321 («Виктор Гюго»).

[J 4, 8]

Одно выражение по поводу Огюста Барбье [811]: «естественная бесчувственность вдохновенных натур». Ibid. P. 335.

[J 4a, 1]

Бодлер описывает лирику – в эссе о Банвиле [812] – таким образом, что шаг за шагом раскрывает нечто прямо противоположное собственной поэзии: «Слово „апофеоз“ из числа тех, что неумолимо являются под пером поэта, когда ему предстоит описать… смешение славы и сияния. А если лирическому поэту случается говорить о самом себе, он не станет рисовать себя за столом, когда, склонив голову, он бьется над непокорной фразой, равно как не станет он рисовать