Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен - Наталия Петровна Таньшина

граф де Понс с женой, не понимавшие ни слова из того, что делалось во Франции, и многие другие, которых я уже не помню. Несколько молодых людей, сопровождавших графа д’Артуа в Турин и успевших уже соскучиться в Пьемонте, приехали в Швейцарию. Среди них были Аршамбо де Перигор, внезапно переместившийся от алтаря Федерации в эмиграцию, принц де Леон, ставший впоследствии герцогом де Роганом, господа де Куртиврон. Они принесли в швейцарские нравы, в ту эпоху куда более простые, чем теперь, высокомерие и наглость парижского высшего общества; они надо всем насмехались и постоянно казались удивлены, что существует в мире еще что-то, кроме них и их манер; они говорили «эти люди» о жителях страны, предоставившей им надежное и достойное убежище; они были уверены, что все просто счастливы принимать их у себя, и с жалостью смотрели на тех, кто не торопился им подражать.

Надеюсь, что я сама не была такой смешной, хотя не могу утверждать, что не впадала иногда в такие же заблуждения, присущие в целом людям, которых я знала и среди которых проходила моя жизнь.

К счастью, я всего три или четыре недели пробыла в Женеве или, точнее, в Ле Паки. Мой муж приехал за мной и увез меня обратно в Париж.

Поскольку он торопился, желая проехать через Эльзас и встретиться там с господином де Буйе, мы выехали из Женевы рано утром, чтобы на пути через Швейцарию у нас было несколько светлых часов для осмотра Берна, Золотурна и Базеля.

Господин де Буйе выехал нам навстречу между Хюнингом и Нёф-Бризахом, и я терпеливо ожидала, прогуливаясь по дороге, пока мой муж с ним разговаривал. Посвятив утро осмотру Страсбурга, мы приехали ночевать в Саверн, а оттуда поехали в Нанси. Проезжая через этот город при свете луны, мы ехали мимо дома, где умирал несчастный господин Дезиль. У дверей был поставлен часовой, чтобы никто не разговаривал под его окном. Он умер несколько дней спустя. Мы проделали путь от Нанси до Парижа без остановок, и я нашла свое милое дитя в добром здравии и очень похорошевшим. У него была прекрасная кормилица, и моя служанка Маргарита бесподобно заботилась о ней и о ребенке; это качество всегда неизменно отличало ее.

Глава XII

I. Жизнь в Париже. — Госпожа де Ноайль. — Эмигранты. — Господин де Ла Тур дю Пен — отец покидает пост военного министра. — Его сын отказывается занять этот пост и получает назначение полномочным посланником в Голландию. — Жизнь на улице Варенн. — Братья Ламеты руководят захватом особняка де Кастри. — Дуэль Барнава и Казалеса. — В Энанкуре. — Бегство в Варенн. — Мемуар господина де Ла Тур дю Пена, написанный с целью убедить короля отказаться подписывать конституцию. — И. Отъезд в Голландию. — Семейство Ламет. — Женитьба Мало. — Оранжевая кокарда. — Семейство Фагель. — Полная удовольствий жизнь в Гааге. — Дюмурье отзывает господина де Ла Тур дю Пена. — III. Его сменяет господин де Мольд. — Его секретарь — брат Фукье-Тенвиля. — Распродажа мебели. — Принц Штаремберг. — Известие о битве при Жемаппе. — Эрцгерцогиня Мария-Кристина тайно покидает Брюссель. — Испуг и бегство эмигрантов, нашедших приют в этом городе. — IV. Декрет против эмигрантов. — Бегство господина де Лафайета, Александра де Ламета и господина де Ла Тур Мобура. — Посланник Соединенных Штатов в Гааге, Шорт. — Госпожа де Лафайет в Оломоуце. — Артур Диллон приносит присягу на верность королю. — V. Возвращение госпожи де Ла Тур дю Пен во Францию. — Господин Шнец. — В Антверпене. — Город во власти солдатни. — Нелепое обмундирование французской армии под Антверпеном. — Притеснение со стороны господина Моретона де Шабрийяна в Брюсселе. — Нежданный завтрак. — Ночь в Монсе. — Эдуард, негр герцога Орлеанского, и его эскадрон. — Верность Замора.

I

Я вернулась к своей парижской жизни в здании военного министерства. Почти каждое утро я ездила верхом. Меня сопровождал мой кузен Доминик Шелдон. Я часто бывала в театре с молодой госпожой де Ноайль, мать которой, госпожа де Лаборд, никуда не выезжала. Да и гордость семейств де Муши, де Пуа и де Ноайль не удовольствовалась бы таким сопровождением. Звонкие экю мадемуазель де Лаборд пришлись очень кстати, но от ее родственников семья предпочитала держаться в стороне. Ее свекор герцог де Пуа, очень меня любивший, находил очень приятным, чтобы я сопровождала его невестку, которая в шестнадцать лет с некоторым почтением склонялась передо мной двадцатилетней. Герцогиня де Пуа, со своей стороны, выказывала мне много дружелюбия и доброты и с удовольствием смотрела на то, что жена ее сына выезжает в свет со мной. Мне всегда была совершенно чужда та мелочность души, которая побуждает ревновать к успеху других молодых женщин, и я искренне наслаждалась успехом госпожи де Ноайль. Натали была мне как младшая сестра, и мы с ней часто бывали причесаны и одеты одинаково.

Я не могу, однако, припомнить, почему я никогда не ездила в Мере-вилль, роскошное жилище господина де Лаборда в Босе. Но я часто ужинала в доме семейства Лаборд на улице Артуа вместе с госпожой де Пуа. Там всегда можно было услышать очень хорошую музыку в исполнении всех лучших артистов Парижа. Что же до моих друзей из семейства Рошешуар, то их еще не было в Париже — они довольно поздно возвращались из своего прекрасного замка в Куртее.

Моему свекру с каждым днем министерская должность внушала все большее отвращение. Все полки армии, за малым исключением, восстали. Большинство офицеров, вместо того чтобы противопоставить усилиям революционеров неуклонную твердость, подавали в отставку и уезжали из Франции. Эмиграция превращалась в дело чести. Офицеры, оставшиеся в своих полках или в своих провинциях, получали от эмигрировавших офицеров письма с упреками в трусости и недостаточной преданности королевской семье. Старым дворянам, укрывшимся в своих поместьях, посылали по почте пакеты с маленькими прялками и оскорбительные карикатуры. Им пытались навязать представление о том, что покинуть своего суверена есть их долг. Им обещали интервенцию бесчисленных армий из-за рубежа. Король, слабость которого была равна его доброте, стал бы терзаться угрызениями совести, если бы остановил этот поток. И вот всякий день ему приходилось узнавать об отъезде еще кого-то из его партии и даже принадлежащего к его двору.

Мой свекор, не имея сил противостоять интригам Национального собрания и не находя в короле той твердости, которую вправе был бы ожидать, решил оставить пост министра. Моему мужу было предложено стать его преемником. Он только что закончил план организации армии, который был полностью его творением. Сам король находил, что автор плана был