Пламенев. Книга 6 - Сергей Витальевич Карелин

Сначала пошло острое раздражение. Как же мне все это…

Но потом поднялось другое, куда более приятное понимание. Если кто-то из этих благородных детей полезет в драку, я не только буду иметь право вмешаться, но и обязан. С применением силы, разумеется. По уставу. И мне за это ничего не будет. Наоборот — исполнение обязанностей.

Весы качнулись и сошлись в точке «принимаю».

Я коротко кивнул профессору. Он кивнул в ответ — так же деловито, безо всякой реакции на то, что я согласен, будто иного и быть не могло.

— Ответственный за посещаемость — Кузьмин Артем Ильич, — продолжил он. — Секретарь — Полозова Мария Николаевна.

Белобрысый слева от меня тихо выдохнул. Ему досталась посещаемость — наверное, самая безопасная из должностей.

— На этом, — Селезнев закрыл папку, — с формальностями закончили. Перейдем к делу.

Первая лекция была вводной: история Академии, известные выпускники, еще раз, для самых тупых, внутреннее устройство, преподавательский состав, специфика подчинения администрации, чтобы мы знали, куда можно влезать, а куда не стоит. Я слушал с блокнотом и карандашом, помечая важные моменты.

Селезнев говорил сухо, без риторических украшений. Факты, даты, цифры. Ни одной попытки давить на «долг» или «гордость». Это он, видимо, оставлял на совести ректора, а себе — то, что реально пригодится.

Два часа пролетели совершенно незаметно. Он закрыл папку.

— Перерыв полчаса. За это время прошу переодеться в боевую форму и выйти на третий северный плац.

Класс зашевелился. Я поднялся со всеми и пошел переодеваться.

Плац оказался таким, каким я его себе представлял. Открытое квадратное пространство, огороженное стенами, каменный пол. По углам квадрата — метровой высоты стеллы с рунами, видимо, формирующими что-то типа барьера.

На других аренах, за стенами, уже работали другие группы — это было отчетливо слышно.

Мы выстроились примерно в центре. Селезнев, уже без парадного кителя, в легкой преподавательской форме с узкой черной отделкой, подошел к нам.

— Внимание. Сегодняшнее занятие — практическое знакомство. Мне нужно понимать, на что вы способны, а не только какие у вас баллы. Поэтому для начала — небольшой внутриклассовый турнир для всех желающих.

Класс оживился. По строю прошла волна движения — кто-то расправил плечи, кто-то, наоборот, отступил на полшага.

— Правила. Бой до сдачи или до явной неспособности продолжать. Я наблюдаю и останавливаю, если что. Кто продолжит после моей команды — сразу кандидат на вылет из Академии. Запрещенных техник нет, магия разрешена любая, но без оружия. Приз победителю — одна магическая техника из арсенала академии, на выбор.

По строю прошел шумный выдох. Техника из арсенала академии — это серьезно даже для дворян. Но меня помимо награды интересовала еще и возможность сразиться с лучшими Магами поколения и понять, насколько велик разброс.

— Желающие — шаг вперед, — сказал Селезнев.

Шагнуло примерно сорок человек — половина класса.

Наталья не двинулась. Селезнев коротко посмотрел на нее, как бы спрашивая. Она качнула головой, отказываясь.

Он кивнул так же коротко и больше к ней не обернулся. Я хмыкнул про себя. Техника из арсенала академии ей, видимо, была мелочью. И участвовать в «турнире», чтобы произвести впечатление, она, похоже, также не считала нужным.

Яков шагнул. Я тоже. Белобрысый Артем, ответственный за посещаемость, и девушка-секретарь из Полозовых остались в строю.

Юрий не двинулся. Стоял в третьем ряду, все такой же прямой, и смотрел сквозь арену, будто там никого не было. Я мысленно пожал плечами. Его дело. Мне ни жарко, ни холодно.

Селезнев активировал барьер. Стеллы по углам квадрата заструились золотистым светом. Над камнем поднялся полупрозрачный купол. Воздух под ним дрогнул, как над костром.

Селезнев взял список.

— Первая пара, — он пробежал по строчкам глазами, — Червин Александр, третье место, и Олсуфьев Борис, сорок второе.

Я услышал, как где-то в рядах сзади кто-то присвистнул.

Олсуфьев — фамилия была знакомой даже мне, а я в имперской генеалогии почти не разбирался. Род одного из городов Вяземской волости, не имеющего статус волостного центра, как Шуйск или Морозовск, но при этом вполне сравнимого с ними по размерам и силе. А Олсуфьевы были одними из ближайших подчиненных родов Железных.

Ну что ж.

Шагнул из строя. Проходя первый ряд, мельком поймал на себе взгляд Натальи.

Она смотрела без вражды или симпатии, без любопытства даже. Но это было много лучше, чем-то, как на меня смотрел Юрий, пока ему, видимо, не дали хорошую взбучку и не приказали перестать ко мне лезть.

Я коротко кивнул ей. Она ответила так же коротко — одним движением головы, как ректору. Прошел мимо, подошел к краю круга. Воздух под куполом был заметно теплее, чем снаружи, и какой-то более сухой.

Борис Олсуфьев уже стоял в центре круга. Высокий, плечистый, с коротко остриженными темными волосами. Подбородок держал так высоко, как держали его только люди, которых с детства никто, никогда и ни к чему не принуждал.

— Начинайте, — сказал Селезнев. Голос прошел через купол, не теряя четкости.

Олсуфьев двинулся первым.

Аккуратно, без броска: пара шагов на сближение, правая рука в корпус, левая — хук в голову. Сразу было видно, что техника боя поставлена хорошо. Удары шли грамотно — с переводом веса, с посылом от бедра.

Техника усиления тела — на самом деле, не прямо распространенный стиль у дворян. Насколько мне было известно, большинство родов, если и делали упор на ближний бой, все равно имели одно-два второстепенных, но не менее качественных направления стихийной магии. Как минимум для девушек-Магов.

Я пропустил первый, в предплечье, и второй, скользнувший по скуле. Скула полыхнула тупой болью, зубы щелкнули. Не сильно. По факту — даже не особо чувствительно. На пике Костей удар среднего Сердца мало что значил.

Олсуфьев этого еще не знал. На его лице мелькнуло легкое удивление — мол, не отпрянул, стоит, — и он добавил. Третий удар я принял на предплечье уже плотнее, четвертый — в ребра.

Сами по себе удары были крайне тяжелыми. От точек попаданий в стороны расходились небольшие ударные волны: попади он так по стене какого-нибудь здания, не защищенного Духом, — наверняка проделал бы в той стене дыру.

Но я уже понял, что ничего впечатляющего не увижу. Можно было заканчивать.

Один шаг внутрь, плечо ему в грудь, подсечка под опорную ногу, из-за чего его едва не перекрутило в воздухе, но я успел упереть руку Борису в грудь и толкнуть со всей