Пламенев. Книга 6 - Сергей Витальевич Карелин

Селезнев поднял руку.

— Победил Червин.

Через бой Катерину одолел Яков. После того, как ее уронили на землю дважды подряд и Селезнев объявил результат, Громова поднялась, отряхнулась, проведя ладонями по бедрам — быстро, почти зло, но молча, и вышла из-под купола, глянув на меня с нескрываемой обидой.

Следующий мой снова сдался. И вот, наконец, условный финал.

— Червин — Вершинин. Бой за технику. Прошу на арену.

Я шагнул в круг.

Он не ждал.

Первая секунда — сближение и прямой в корпус. Я принял на предплечье, и на этот раз рука заныла до плеча. Олсуфьев бил как мальчишка по сравнению с Яковом.

Вторая секунда — крюк. Я ушел, но чуть опоздал, и он зацепил меня по уху. Мир немного качнуло.

Он шел по мне плотной серией, без разрывов. Я принял два удара в корпус — ребра на пике Костей держали. Один раз его кулак прошел в миллиметре от моего носа, другой — едва не попал в кадык.

Полминуты я просто пятился. Но не от усталости или слабости.

Мне важно было прочувствовать его стиль. Яков был лучше в техническом плане. Не знаю, сколько у него было учителей, но явно больше, чем у меня. Хотелось почерпнуть из наблюдения за ним как можно больше, чтобы закрыть слабые места, которых у меня, на самом деле, было еще предостаточно.

Но постоянно только принимать удары тоже было глупо. Он ударил в корпус, и я впервые принял этот удар в жесткий блок, шагнув навстречу его кулаку, заставив его остановиться, прерывая серию. Звук столкновения хлопнул по ушам.

Лицо Якова на долю секунды дрогнуло, а я в эту долю секунды пошел в контрнаступление.

Защищался он тоже невероятно умело, я бы даже сказал мастерски. Там, где я справлялся благодаря инстинктам и опыту смертельных сражений, он брал отточенной до изящества техникой. И сложно было сказать, что лучше.

Единственный момент: технику можно всегда подтянуть, а вот инстинкты и боевой опыт просто так получить затруднительно.

Не знаю, сколько еще могло продлиться наше противостояние. Но в какой-то момент начал сказываться фактор, отличающий техники физического усиления Магов от зашитых в саму плоть и кости силы и живучести Практиков. Я банально был куда выносливее.

В реальном бою один на один, с оружием, подобное очень редко играло роль. Почти невозможно найти двух настолько равных по силам и навыкам бойцов, чтобы они сражались настолько долго, что один из них в итоге просто устал.

Момент замешательства, пробел в защите, отвлеченное внимание — и вот лезвие клинка или топора уже в чужом теле, и там уже не до выносливости.

А так Яков банально начал выдыхаться, и не от того, что у него кончался Дух, как до этого девушка с магией льда, а банально физически. В конце концов он сам поднял руки, сдаваясь, и, когда Селезнев огласил вердикт, тут же опустил их, уперев в колени и тяжело дыша.

— Ты жесткий, — выдохнул он без намека на какое-либо недовольство.

— Ты тоже ничего, — улыбнулся я в ответ.

Мы вышли из-под купола.

Раздались жидкие аплодисменты, вразнобой. Хлопали те, кому действительно было интересно. Некоторые, вроде Юрия, молчали — явно демонстративно. Катерина хлопнула коротко, четыре раза. Без выражения. Наталья тоже изобразила пару хлопков для вида, но не более того.

— Какие техники вы использовали, Червин? — спросил меня вдруг Селезнев.

Я ожидал этого вопроса с самого Мильска и давно подготовился к нему. Благо особой подготовки там и не требовалось.

— Я не знаю названий и происхождения. Огненная магия, насколько мне известно, является каким-то ответвлением магии дворянского рода Топтыгиных из моего города. Телесное усиление мне подарил отец.

Он смотрел на меня несколько секунд.

Не враждебно и не подозрительно. Внимательно. Но я все равно напрягся в ожидании вердикта.

Глава 23

— Хорошо, — сказал Селезнев наконец. — После следующей лекции задержитесь. Я провожу вас в арсенал за призом. — Он повернулся к студентам: — Теперь те, кто не участвовал в турнире, выходят со мной по очереди. Формат короткий. Полторы минуты на человека. Это проверка, не поединок. Мне надо понять, что каждый из вас умеет.

Я вернулся в строй, став зрителем. Но по большому счету меня интересовала только одна проверка — Натальи.

Она вышла в круг без единой эмоции на лице. Селезнев встал напротив.

— Готовы, Железная?

— Да.

Он двинулся вперед, используя физическое усиление. Его магия была стихии воздуха, но против Железной, специализирующейся на ближнем бою, он не стал атаковать издалека.

Наталья встретила его движение. Не отступила, не ушла с линии. Ее правая рука пошла вперед, и вокруг ладони на мгновение дрогнул воздух. Я включил духовное зрение.

То, что увидел, было красиво и жутко одновременно.

Ее техника строила вокруг нее странное поле — плотную оболочку давления, в которой плотность мировой ауры подскакивала раз в пять против обычной. Таких приемов я ни разу не видел.

Это было не столько физическое усиление, сколько общее повышение всех аспектов сразу. Наложенное на фирменную магию стального тела, оно мгновенно вывело Наталью на такой уровень, что арена начала трескаться буквально под ее шагами.

Они проработали вместе чуть больше минуты. Селезнев подстраивался под Наталью: очевидно, он был несравнимо сильнее, несмотря ни на какие техники. Но было видно, что он наблюдает за ее выступлением с крайним одобрением.

— Спасибо, достаточно, — сказал он наконец, останавливаясь.

Она вернулась в строй. В лице, теле, ауре — ни единого следа прошедшего спарринга. Будто и не сражалась против Мага Четвертого Круга.

Я погрузился в осмысление увиденного.

Для начала стоило признать: хотя в роду Громовых Катерину считали гением, на фоне остальных студентов, которых я сегодня увидел в деле и с которыми сразился, ее можно назвать в крайнем случае весьма одаренной. Причем это был еще сырой дар, требующий большой работы для того, чтобы превратить его в реальную силу.

Наталья, с другой стороны, была гением самым настоящим, безо всяких сомнений. Хотя я этого не знал наверняка, но был почти уверен: ту технику с полем Духа вряд ли смог бы исполнить хоть кто-то из присутствующих студентов, даже если дать им десять лет на тренировки.

Плюс идеально поставленная техника, как у Якова. Плюс почти жуткое боевое чутье, благодаря которому она просчитывала атаки Селезнева и блокировала их еще до момента удара. Плюс