Пламенев. Книга 6 - Сергей Витальевич Карелин

Тут каждый тонкий кожаный том на полке, если верить надписям на корешках, — отдельная школа, отдельная магия. Ни одна не повторялась. Думаю некоторые из них могли сравниться по цене со всем Мильском, хотя здесь мне было сложно судить, прав я или нет.

Освещение было тусклым. Рассеянные лампы под сводом давали мягкий свет, какой бывает от уже не горящих, но и еще не погасших углей. Пахло старой бумагой и кожей переплетов, и какой-то едва уловимой сладостью.

Селезнев прошел к столу в углу у двери, положил стопку бумаг, сел. Жестом показал мне на зал.

— Ваш первый этаж до красной линии на полу. Время — до восьми. Выберете — подойдете. Я буду здесь.

Я кивнул.

Тишина в зале была такая, что я слышал собственное дыхание. Медленно прошел вдоль первого стеллажа, не касаясь полок, ведя взглядом по корешкам. Где-то они были слишком тонкими, чтобы на них получилось написать название, но и того, что я видел, было достаточно, чтобы осознать масштаб и разнообразие существующих видов магии.

«Форма одного удара. Внутреннее расширение кулака».

«Школа семи ветров. Вводный том».

«Стальная кожа. Теория и первые три стадии».

«Водное дыхание. Компиляция рукописей Западного архива».

«Чистый голос. Речевая концентрация Духа».

«Закрытый круг. Оборонительные построения».

«Пламя Западного архива. Малые формы движения».

На «Пламени» я задержался, достал, пролистал вступление и первые главы. Но это оказалась довольно специфическая магия, сосредоточенная на использовании огня для ускорения за счет выпускания из ступней огненных потоков. Не мой стиль.

«Удар без руки».

«Чувствительность. Техники духовного восприятия».

«Малая школа внешнего давления».

«Первый щит. Плотностная техника».

«Плетение воздуха. Вводный раздел».

«Каменный корень. Неподвижность».

«Гончарное дыхание».

Дошел до конца галереи, пошел обратно по другой стороне. Изучение названий и чтение вступлений, конечно, было занимательным, но, по сути, это выбор без выбора.

Все техники, что содержались в архиве, предназначались для Магов, а не для Практиков. Я был бы не против освоить технику, ускоряющую мои движения или дополнительно усиливающим удары. Но мой Дух банально не смог бы сложиться в правильную конфигурацию для этих техник, ведь у меня не было ни Вен Духа, ни Духовного Сердца.

Изначальной целью моего стремления в этот архив был поиск магии, с помощью которой можно было бы спрятать мое пламя. Физическое усиление было чем-то внутренним, чего никто не видел, но пламя, разумеется, видели все, и рано или поздно кто-то мог проанализировать его и сказать: «Погодите! То, как он использует огонь, не соответствует ни магии Топтыгиных, на которую ссылается, ни какой-либо другой нормальной огненной магии!»

Так что мне нужна была огненная техника, которую я смог бы изучить и постараться сымитировать ее своим алым пламенем, чтобы вызывать как можно меньше вопросов.

Требований к выбору было три.

Первое: техника не должна выбиваться из моего заявленного уровня и выпадать из легенды. Слишком редкое название — спросят, что это, и тогда не будет смысла в имитации. Слишком высокоуровневое — спросят, как я его осилил, специализируясь на физическом усилении. Ни тех ни других вопросов мне было не надо.

Второе: техника должна изначально походить на мое пламя. Например, выбирать магию «Пять бирюзовых огней» было бы совершенно тупо. Также лесом шли специфичные виды вроде «Пламени западного архива», так как я бы никогда не научился ускоряться своим пламенем.

Наконец, третье, уже не обязательное, но очень желательное: техника должна была быть такой, чтобы я смог все-таки что-то почерпнуть из нее, а не просто имитировать ради имитации. Тут было сложнее, и намного, но мечтать ведь не вредно.

С этими тремя фильтрами я уже более внимательно и осмысленно пошел вдоль секций.

«Огненный витой шнур» — техника на тонкое, прицельное пламя. Красиво, но маломасштабно. Не мое.

«Голодное пламя» — какая-то очень особая, под конкретную ситуацию затачиваемая штука. Не то.

«Магия огненного покрова» — создание буквально доспехов из огня. Звучало мощно и полезно, но я сильно сомневался, что мне на такой уровень контроля хватит навыков. Так что нет.

«Открытый огонь. Основы работы с большим пламенем. Первичная методика».

Я задержал на ней руку. Снял. Открыл.

Предисловие было короткое, без украшательств.

«Методика рассчитана на Магов, не обладающих большим талантом к контролю Духа и пламени. Основная цель — развитие объема, чистоты и уверенности в работе с огнем до перехода к сложным, узким и направленным формам. Не рекомендуется тем, кто уверен в своих силах и понимает, что может сразу взяться за что-то более серьезное. Выбрав это руководство, вы только зря потратите время».

Довольно самокритично со стороны автора, на самом деле. Возможно, даже слишком самокритично. Предисловие вызывало скорее желание поставить руководство обратно на полку, вне зависимости от навыков и таланта.

Но вообще-то, для меня это было идеально. А еще было удачно, что это руководство предполагалось изучать уже после получения первичного понимания магии огня, и у него не было конкретных форм, цветов или акцентов.

Я еще раз прошел вдоль всей секции. Снял еще два варианта, открыл, перелистал, поставил обратно на полки. Не то чтобы они были прямо неподходящими, но мои мысли уже занимал «Открытый огонь». Техника была простая, базовая. И именно поэтому — правильная.

Подошел к Селезневу с руководством. Он поднял глаза от бумаг, отложил карандаш. Взял руководство. Перелистнул несколько страниц, скользнул взглядом по оглавлению, вернул.

— Низковат для вас уровень, не думаете? — спросил он с некоторым разочарованием в голосе.

— Все равно пламя — не мой профиль, — пожал я плечами. — А так хотя бы буду уверен, что не наделаю ошибок.

Он кивнул. Без дополнительных комментариев. Достал из внутреннего кармана небольшой блокнот в темной обложке, раскрыл, сделал короткую запись: имя, дата, название. Убрал блокнот.

— Копию вам передадут через два-три дня. Выносить ее за пределы академии нельзя. Отдавать другим студентам тоже.

— Я понимаю.

Он посмотрел на часы, собрал со столика документы, закрыл папку.

— Пойдемте, Червин.

На двор уже легли густые синие сумерки. Пройдя немного по площади, он кратко попрощался и пошел в главное здание. Я проводил его взглядом, потом свернул в сад.

Лесники у дальней аллеи узнали меня сразу. Поздоровались, поздравили с первым днем учебы. Я поблагодарил и коротко свистнул. Почти сразу где-то в глубине парка раздался мягкий треск веток.

Через полминуты из темноты между соснами выскочил черный силуэт. В полутьме казалось,