Учение о предопределении - Уильям Перкинс

противоречие: если все искуплены, почему не все спасены? Их ответ – что искупление дается всем, но его действенность зависит от способности принимающего, словно лекарство, которое, хотя и дается всем больным, действует лишь на тех, кто способен его усвоить.

Так мы видим, что пелагиане измыслили искупление через Христа без освобождения – словно выкуп уже заплачен, но пленники остаются в темнице по своей воле. И чем отличаются от них те, кто публикует в своих памфлетах, что все и каждый со стороны Бога искуплены, но не спасены, потому что не хотят верить? Они представляют дело так, будто Христос открыл дверь темницы, но пленники предпочитают оставаться в оковах – как если бы действие искупления зависело не от силы Искупителя, а от воли искупаемых.

А теперь давайте послушаем опровержение этого мнения. Августин говорит: «Вы не утверждаете, что детей не следует крестить, но по изобилию вашей премудрости говорите дивные вещи: в таинстве Спасителя они крестятся, но не спасаются; искупаются, но не освобождаются; омываются, но не очищаются; подвергаются экзорцизмам и изгнанию злых духов, но не вырываются из власти диавола. Таковы ваши чудовищные утверждения; таковы немыслимые таинства нового вероучения, таковы парадоксы еретиков пелагиан, более удивительные, чем у философов стоиков… Однако, спрошу тебя, как можно понять это искупление, если не как избавление от зла, совершаемое Тем, Кто искупает Израиль от всех его беззаконий? Ведь когда звучит слово “искупление”, подразумевается и цена; а что это, если не драгоценная кровь непорочного Агнца – Иисуса Христа? Но зачем было пролито это искупительное средство? Зачем спрашивать об этом кого-то другого? Пусть Сам Искупитель ответит, пусть Сам Торговец скажет. “Это, – говорит Он, – кровь Моя, которая прольется за многих для отпущения грехов”. Пойдите еще дальше, пойдите еще дальше: как вы говорите: “В таинстве Спасителя они крестятся, но не спасаются; искупаются, но не освобождаются; омываются, но не очищаются; подвергаются экзорцизмам и изгнанию злых духов, но не вырываются из власти диавола”, – так же скажите: “За них проливается Кровь для отпущения грехов, но они не очищаются ни от одного греха”. Удивительны ваши слова, новы ваши слова, лживы ваши слова: удивительному мы изумляемся, нового остерегаемся, ложное изобличаем»[305].

В четвертой главе постановлений Валансского собора[306] говорится: «Об искуплении кровью Христа. Касательно этого учения возникло серьезное заблуждение, а именно: некоторые, как это показывают их писания, утверждают, что Его кровь была пролита даже за тех нечестивцев, которые от начала мира до страдания Господа умерли в своем нечестии и были осуждены на вечное проклятие. Но это противоречит словам пророка Осии: “Я буду твоей смертью, смерть! Я буду твоим жалом, ад!” (Ос. 13:14)[307]. Нам же следует прямо и верно держаться того и учить тому, что, согласно евангельской и апостольской истине, плата искупления была дана за тех, о ком Сам Господь сказал: “Как Моисей вознес змию в пустыне, так надлежит быть вознесенным Сыну Человеческому, чтобы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, чтобы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную” (Ин. 3:14–16). И апостол говорит: “Христос был однажды принесен в жертву, чтобы подъять грехи многих” (Евр. 9:28)»[308].

Проспер приписывает идею о всеобщности спасающей благодати пелагианству. Он говорит: «Их учение и исповедание таково: они говорят, что хотя всякий человек согрешил, когда согрешил Адам, и никто не спасается возрождением по своим делам, но это происходит по благодати Божией, однако всем людям без всякого исключения предложено умилостивление, состоящее в таинстве Крови Христовой, так что все, кто пожелают приступить к вере и к крещению, могут быть спасены. А кому предстоит уверовать и остаться в той вере, которой затем должна помогать благодать, – это Бог предузнал прежде устроения мира; Он предопределил в Свое Царство тех людей, в отношении которых предвидел, что они, будучи призваны даром, станут достойны избрания и с доброй кончиной отойдут из этой жизни. И потому Божественные установления побуждают всякого человека к вере и к деятельности, чтобы никто не отчаивался в приобретении вечной жизни, так как вознаграждение предуготовано добровольным посвящением себя Богу»[309].

Различие, признаю́сь, состоит в том, что пелагиане или полностью приписывают природе способность делать добро, или частично природе и частично благодати. А эта концепция приписывает все целиком благодати, что действительно весьма правильно. Однако, пытаясь установить всеобщую благодать, они не освобождаются от противоречий, а скорее еще больше запутываются.

Это напоминает человека, который пытается избежать одной ловушки, но попадает в другую. Признавая роль благодати, но делая ее всеобщей и зависящей от человеческого принятия, они создают новую форму пелагианства, где внешне все приписывается благодати, но по сути снова все зависит от человека. Это как если бы врач давал всем одно и то же лекарство, но его действие полностью зависело бы от того, захочет ли больной его принять, – в таком случае не лекарство исцеляет, а решение больного, что возвращает нас к той же проблеме самоспасения.

Ибо совершенно верно следующее положение Петра Вермилия[310]: «Когда они придают благодати всеобщий характер, они обращают ее в природу»[311].

Интересно, те, кто получили эту благодать, возрождены или нет? Если возрождены, то возрождены все люди без исключения. Если не возрождены, то все люди имеют способность веровать и обретать спасение, если пожелают, даже до того, как возродятся. Однако если эта способность имеется у человека до его обращения, то она мало чем будет отличаться от природы. И если благодать столь же всеохватна, как природа, то нет нужды молиться о благодати больше, чем о природе. Равно как не нужно больше молиться об обращении неверующих, поскольку в их руках через общую благодать заложена возможность обратиться, если они пожелают. Проспер также считает эту гипотезу пелагианской, о чем он пишет стихами:

Благодать, что Христову народу дана, пребывает

В границах своих. Вы же судили иначе:

Мол, всех без разбора зовет, никого не оставит погибнуть,

Жаждет спасенье нести всем, кто был и кто будет,

И мирожителей всех от греха и проклятья избавить.

А для сего, говорите, всяк волей своею людскою

И рассужденьем своим побужденный, пусть ум устремляет

К вышнему свету, что ни от кого не таится —

Всякому правды искателю верный помощник[312].

Теперь послушаем, как Проспер опровергает эти слова:

– Скажи, чем докажешь, что милость Христова

Из всех рожденных людей никого не минует всецело,

Что нет никого, кому царства с блаженством