Учение о предопределении - Уильям Перкинс

Возражение второе

«Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!» (Мф. 23:37). Как мог Христос желать этого и жаловаться на тех, кто не захотел, если Он Своей помощью не сделал способными желать тех, о ком знал, что они не могут желать?

Ответ. Когда здесь говорится, что Христос хотел собрать их, это говорится не о воле Его замысла (voluntas beneplaciti), которая никогда не может быть отвергнута, а о Его знаменующей или сообщенной воле (voluntas signi). Ведь когда говорится, что Он хочет собрать всех к Себе, это означает, что через проповедь слова Он призывает всех вообще ко спасению и ставит Себе такую цель проповеди, чтобы они вверили себя Его защите и верности.

По этой воле Он может желать собрать иудеев, хотя при этом и не помогает им стать способными желать этого. И Он справедливо жалуется на тех, кто не желает, потому что неспособность человека к добру и его рабство греху, из-за которого он не желает и не способен желать добра, происходит не от Творца, а от того, кто добровольно отпал от Творца.

Подобно тому, как царь может издать указ, приглашающий всех на пир, и справедливо укорять тех, кто отказался прийти, даже если знает, что без особой помощи они не смогут прийти, – ведь их неспособность происходит не от царя, а от их собственного нежелания и противления. Так и здесь – открытая воля Христа собрать всех не противоречит тому, что без особой благодати они не могут прийти, поскольку их неспособность – следствие их собственного грехопадения.

Христос здесь называет Себя желающим не как Бог, действенно смягчающий и обращающий сердца людей, а как служитель обрезания (Рим. 15:8), когда Он через проповедь стремился обратить иудеев к себе. Такое же понимание мы находим в Деяниях 7:51, где сказано, что иудеи «противились» или «воспротивились Духу Святому» (ἀντιπίπτετε), – эти слова следует понимать не о том внутреннем и действенном действии Духа, которое неотразимо преображает сердца избранных, а о внешнем служении пророков, которому люди могут противиться, как больной может отвергнуть предложенное лекарство, хотя сам врач искренне желает его исцеления через это предложение помощи.

Петр Ломбардский полагал, что этот отрывок следует толковать так, что слова «Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, и вы не захотели?» означают: «Скольких бы Я ни собрал, Я собрал их Своей всегда действенной волей, хотя ты этого не хотел»[302].

Возражение третье

«Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему» (Откр. 3:20). Следовательно, все, в чью дверь стучит Христос, имеют достаточную благодать, которой они способны открыть, если захотят. Ведь неразумен тот, кто стучит в дверь, точно зная, что внутри нет никого, кто мог бы открыть.

Ответ. Это место вовсе не поддерживает идею всеобщей благодати, ибо те, в чью дверь стучит Христос, – это уже верующие и обращенные. Он стучит в их сердца отчасти Своим словом, отчасти скорбями, чтобы пробудить их ослабевшую веру и углубить и утвердить Свое общение с ними. Подобное мы читаем и в Песни Песней: «Отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя» (Песн. 5:1–2). Здесь, как видим, речь идет не о первом обращении грешника, а об углублении отношений между Господом и теми, кто уже принадлежит Ему, как жених стучит в дверь своей невесты не для того, чтобы познакомиться с ней, а чтобы возобновить и укрепить уже существующую близость.

Ошибка десятая

Эта концепция, согласно которой у всех есть возможность спасения, противоречит сама себе. Она утверждает, что Бог дает всем людям все вспоможения природы и благодати и никому не отказывает настолько, чтобы тот не мог достичь спасения. Но я утверждаю, и это следует из самой этой концепции, что Бог на самом деле отказывает некоторым грешникам, давая им только возможность пребывать в вере, если захотят, – или, говоря иначе, только способность желать пребывать (posse velle perseverare). Это как если бы человеку дали ноги, способные ходить, но не дали силы привести их в движение – такая способность сама по себе бесполезна без действующей силы.

И если эта действующая благодать не дана, невозможно достичь спасения через пребывание в вере. Ибо существует непреложное правило: человек не совершает того доброго, на что он способен по благодати, если Бог не произведет в нем само действие, как Он произвел способность к этому действию. Подобно тому, как способность видеть бесполезна без света, так и способность верить бесполезна без особой благодати, производящей саму веру.

Поэтому тот, кому не дано само действие пребывания в вере – то есть не только способность, но и сила ее осуществления, – неизбежно отпадет от веры, будучи поражен силой тяжкого искушения, и будет осужден. Ведь одно дело иметь возможность устоять, и совсем другое – действительно устоять под натиском искушений.

Ошибка одиннадцатая

Наконец, эта концепция не что иное, как новая отделка и приукрашивание определенных мнений, которые Церковь осудила в прежние века. Пелагиане учили, что все люди искуплены Христом, но не освобождены, потому что Бог якобы распределяет Свои дары в соответствии со способностью тех, кто приходит их получить. То же самое утверждал и пелагианин Фавст Регийский[303]: «Но ты скажешь: “Каким образом Бог искупил весь мир? Вот, мы видим, что люди живут в своих грехах: как мы можем считать искупленными тех, кого видим остающимися пленниками?” Здесь мы можем понять это через нижеследующее сравнение. Предположим, что некий посланник или священник, намереваясь заступиться за город, захваченный неприятелем, и выкупить захваченных в плен, уплатит очень щедрую цену, и освободит всех пленных из рук того, кто удерживает их по праву войны, тем самым избавляя их от законного рабства. Но если кого-то из пленных удержит привязанность к привычному или коварная лесть пленителя, и он откажется от безмездного дара, предпочтя остаться в плену, то разве умалится милость выкупившего пленников из-за презрения неблагодарного человека? Разве умаляется благая воля платящего выкуп из-за того, кто отвергает свободу? Конечно же, нет. Напротив, тот, кто возвращен из плена, будет признателен платящему выкуп, а оставшийся в плену заслуживает осуждения за проявленное им пренебрежение»[304].

Здесь мы видим древнее заблуждение в новой упаковке – как старое вино в новых мехах. Пелагиане пытались разрешить очевидное