Нити - Анджея Фуллер

— Сынок? — еще раз неуверенно произнесла она.

Нет. В его глазах пустота. Неужто вселился в него лесной дух?

Матрена медленно попятилась назад, едва удерживая засевший внутри крик. Нет, это не ее сын… Демьян никогда не поднял бы своей руки на брата. Она очень хотела в это верить.

* * *

— Почему у меня не получилось? — жалобно спросил Матвей, потирая ушибленную голову. Как падал, так и приложился лбом о камень.

— У тебя получилось, — тихо сказала Лунница и уселась рядом. Ее красивое платье укрыло сероватый песок и коснулось босых ног Матвея. Кожа сразу потеплела. Будто коснулась его рука матери.

— Откуда ты знаешь? — застенчиво спросил он.

— Он услышал, — улыбнулась лунная дева, — а ты испугался. Так ведь любой на твоем месте испугался бы. Нет в этом дива.

— Я не знаю, что ему сказать, — признался Матвей и отвернулся. Трудно смотреть в прозрачные глаза Лунницы. Видела она его душу насквозь, и оттого ему становилось еще горше. Он не ангел во плоти и прекрасно знал об этом. А кто ангел? Пальцем в любого ткни — не найдешь ни одного святого.

— Нужно найти слова, чтобы она поверила, — прошелестел ее голос, словно ветерок.

— Она? — удивленно посмотрел на нее Матвей.

— Да, — кивнула дева. — Твоя жена — Марийка. Мы должны вернуть ее назад. Иначе беда!

— Я все ей сказал тогда на берегу, — уткнулся он взглядом в серебристое платье. — Я просил и умолял ее, но она отказалась меня слушать.

— Почему? — коснулись его щеки тонкие пальцы. — Может, ждала она других слов?

— Она винила меня в том, что ушел, — вспомнил Матвей. — Так я ничего дурного не сделал. Мужское дело — решать, где и когда быть.

— А женское? — заглянули в его душу прозрачные, как лунный свет, глаза.

— А женское — ждать, — пожал плечами Матвей, — за хозяйством следить, покамест мужа нет.

— Значит, жена такой воли, как муж, не имеет? — слетел с ее губ тихий вопрос.

— А зачем жене воля? — удивился Матвей. — Жена — она при муже. Муж — это дерево, а жена и дети — его ветви.

— А если ей тоже хочется быть деревом? — тихо спросила Лунница, вздохнула. И вздох этот пронесся по зарослям сухого камыша, закачалось все.

— Зачем ей быть деревом? — непонимающе развел руками Матвей.

— Вернись в тот день и спроси, — поднялась на ноги лунная дева. — Хоть один раз в жизни спроси, чего же хочет она, а не ты. Позволь ей решить…

Слова эти еще звучали в воздухе, а Лунница исчезла, обратившись завитками тумана, что клубился над головой, словно огромное грозовое облако.

* * *

— Анисья! — брела сквозь клубы дыма Матрена. — Где ты, дочка?

Не уберегла сыновей и невестку одну в доме бросила. Что же она за мать?

С треском провалились крыши домов на соседней улице. Вспыхнули языками яркого пламени. Но ничего, до ее дома еще далеко. Сначала соседские сараи сожрет, и только потом к ним перекинется.

А может, и зря она в розыск пошла? Анисья, небось, давно уже на берегу, на узлах сидит.

— Анисья! — снова наугад позвала она. Закашлялась, хлебнув горького воздуха. — Отзовись! Уже и ворот не видно.

Жалобные рыдания, похожие на плач потерявшегося ребенка, заставили ее вздрогнуть и остановиться.

— Кто это? — испуганно крикнула Матрена. Не ожидала, что остался в домах кто-то.

Порыв ветра на время подхватил и отнес в сторону пелену плотного дыма. Матрена увидела знакомую крышу. Охнула. Да, это ведь ее дом!

— Анисья! — кинулась она во двор. Через распахнутую дверь доносились сдавленные рыдания — они шли из глубины дома.

Матрена, не раздумывая, забежала внутрь и кинулась к невестке, забившейся в дальний угол.

— Ты почему в доме? — схватилась она за голову. — Горит все вокруг! Совсем ошалела?

— Не могу, — завыла Анисья. — Что про меня люди скажут? Он мое имя грязью вымазал.

— Дура! — схватила ее за руку Матрена и поволокла к дверям. — О ребенке подумай!

— Нет! — билась на полу несчастная женщина. — Как людям в глаза теперь смотреть?

Матрена опустилась на деревянные половицы и обняла дрожащие плечи:

— Не он это был, дочка. Макар до женского пола падок, это все знают. Но чтобы сильничать? На такое не способен мой сын. Я его хорошо знаю. Черный дух им овладел, вот он на тебя и кинулся. Так всем и скажем.

— Как же это? — разом высохли слезы. Припухший рот открылся в изумлении.

— Болото проснулось, — вздохнула Матрена. — Ходили слухи, что бывало такое в старые времена, а я не верила…

Глава 36

Агата с любопытством рассматривала разложенные перед ней спицы. Каких тут только не было: и длинные, и короткие, и соединенные между собой гибким шнуром. Это же надо какое богатство… В старину больше на костяных и деревянных вязали — металлические были редкостью.

— Это что же, у вас в каждом доме так? — подняла она длинную, стальную спицу и поднесла ее к глазам, любуясь серебристым блеском. — На костяных не вяжет никто?

— Так не прошлый же век, бабулечка, — усмехнулась Таисия и выложила перед ней набор из крючков.

— А это что такое? — изумилась Агата.

— Ты что же, бабушка, крючков никогда не видела? — удивленно наморщился лоб.

— Мне этого не надо, — отодвинула ведьма в сторону загадочный набор и поднялась со стула. — Шалька твоя в порядке. Починила все, а за подарки спасибо. Пойду покуда.

— А банька как же? — всплеснула руками Таисия.

— В следующий раз, — отмахнулась Агата. — Да и Егорушки на дворе не видать.

— Гуляет, сынок, — ласково улыбнулась Таисия. — С утра до вечера на велосипеде гоняет. Лето!

Агата присмотрелась к лицу хозяйки. Что-то неуловимо изменилось в ее чертах, но что? Хотя какое ей, собственно, дело?

* * *

Прихрамывая, она устало шагала по размытой дороге. Вот только лил дождь и снова высохло все. Повисла над полями пыльная завеса. И зной стоит — не продохнуть.

А ведь лету скоро конец… Эта мысль ей не понравилась. Придут холода, а у нее дров на полмесяца, не больше.

Лишь на секунду кольнула мысль беспокойством и тут же отлетела в сторону. Агата ухмыльнулась: «Она же деревенская ведьма. Все, что надо, ей привезут!»

Навстречу шагал высокий худощавый мужчина. Агата окинула его прищуренным взглядом. Да, с этим человечком они уже мельком встречались. Уж больно приметный у него нос!

Человек шел, не сводя с нее строгих глаз, словно хотел