Нити - Анджея Фуллер

Григорий знал, что должен остановиться и отпустить ее немного вперед. Ведь если она обернется, то он будет выглядеть глупо. Говорить им не о чем, а молчать — еще хуже.

И все-таки он не выдержал.

— Марина! — раздался позади знакомый мужской баритон.

Ее плечи вздрогнули.

— Подожди, — прибавил он шагу. — Нам нужно поговорить.

— О чем? — обернулась Марина. Синие глаза обожгли холодом.

Его смуглое лицо слегка покраснело.

— Ну как же, — пожал он плечами. — Мы ведь только лет не виделись. Неужели нам не о чем поговорить?

— Зачем ты приехал? — сжимая ладони в кулаки, спросила она. — У меня все было хорошо. Порядочный муж, дети.

— Я не искал с тобой встречи, — глухо обронил он, опустив голову. — Я приехал навестить отца.

— А сейчас? — синие глаза снова превратились в льдинки. — Почему ты пошел следом?

— Случайно увидел, а ноги сами понесли, — признался он.

Марина вздохнула и опустила ресницы. Почему ей так больно слышать его голос? Неужели ей никогда не избавиться от этого наваждения?

— Я хочу, чтобы ты уехал, — сказала Марина со всей твердостью, на которую была способна.

— Почему? — в отчаянии прошептал он. — Почему ты гонишь меня? Бросила тогда и прогоняешь сейчас?

— Я даже к ведьме ходила, — тихо сказала она, — хотела, чтобы она сделала мне заговор беспамятства. Я должна забыть тебя. Матери на смертном одре поклялась.

— Матери, значит? — сквозь зубы пробормотал Григорий. — Надо же, в могиле уже давно старая ведьма, а все между нами стеной стоит. Ну, раз такое дело, значит, действительно зря я приехал.

Красивое горбоносое лицо его мучительно сморщилось. Он хотел было сказать что-то еще, но вместо этого развернулся и стремительно зашагал прочь.

— Григорий! — рванулась она следом.

— Прощай! — донес ветер короткое слово, а в душе поползли в разные стороны трещины, расширяя и без того рваную дыру.

* * *

Дверь со скрипом отворилась. Из проема высунулась лохматая, давно нечёсаная голова. Агата втянула ноздрями прохладный, пахнущий озоном воздух. Вот только под утро успокоилась гроза. Сыро.

Сквозь прорехи низкого заборчика промелькнуло радужное пятно. Ведьма прищурилась. Что это?

Калитка отворилась, запуская во двор маленького гостя. Спрятавшись под огромным зонтом, перед ней стояла Яна.

— Бабушка, — вздохнула девочка, — а можно я у тебя посижу? У меня дома врачи и пахнет лекарствами, а я от них чихаю.

Агата с улыбкой посмотрела на пришелицу. Давненько они не виделись. Хотя, может, и забегала Яна, да только она ведь два дня с запертыми дверями просидела. Хоть воздуха свежего теперь можно вдохнуть.

— Заходи, — мотнула она головой.

— А котенок твой дома? — с любопытством заглядывая в темный проем, спросила Яна.

— Оба дома, — усмехнулась старушка и посторонилась, пропуская ее внутрь.

— Оба? — удивленно распахнулись глаза девочки.

— Ага, — кивнула ведьма. — Заходи, покажу.

Не успела дверь захлопнуться, как к забору подбежала молодая женщина. Она на мгновение замерла перед калиткой, словно не решаясь зайти.

Агата обернулась на шум и удивленно вгляделась в смутно знакомое лицо. Кто это? Нет, до этого она ее не видела.

— Извините, — слегка перегнулась через калитку Ольга. — Вы не видели мою дочь, Яну? Соседи сказали, что она побежала в вашу сторону.

Ведьма наморщила нос, словно ей захотелось немедленно чихнуть. Удержалась. Снова впилась в тонкие черты острым взглядом. А все-таки похожа… Надо же!

— Они сказали, что Яна часто у вас бывает, — добавила она, не дождавшись ответа. — Маму забирают в центральную больницу. Я должна отвезти дочь к двоюродной сестре. Мне не с кем ее оставить.

Агата бросила вопрошающий взгляд в полумрак прохладной комнаты, и Яна яростно замотала головой: не выдавай, мол.

— Так не было ее, — зачем-то соврала Агата. — Давно ее уже не видела. Два дня болела, не выходила во двор.

— Куда же она убежала? — беспомощно огляделась вокруг встревоженная мать.

— Да мало ли, — пожала плечами ведьма. — Может, в овраге схоронилась.

— Я пойду посмотрю в овраге, — неуверенно кивнула Ольга, — но если Яночка забежит к вам в гости, скажите, пожалуйста, чтобы осталась ночевать у тети Марины. Тоже родня наша. Присмотрят.

— Хорошо, — кивнула Агата и бросила еще один взгляд за спину. Яна забилась в угол и накрыла себя покрывалом. Ишь ты, своенравное дитя…

Дверь выразительно захлопнулась, а из угла послышалось довольное хихиканье.

* * *

— Рита! — бегала по комнатам Лариса Сергеевна. — Да где же ты?

Она же сама заперла дверь на ключ. Куда снова подевалась ее дочь?

— Николай! — выглянула она в раскрытое окно.

Тот бросил холодный взгляд на жену и снова отвернулся. В руках его сверкнуло лезвие секатора, и на землю упала колючая ветка. За спиной сердито хлопнула входная дверь, и на волю вырвалась разъяренная тигрица.

— Вот что ты делаешь, скажи мне на милость? — нависла над ним грозная фигура.

— Малину обрезаю, — спокойно ответил он.

— Зачем ты ее выпустил, я спрашиваю? — задрожали от гнева ее ноздри. — Она должна оставаться дома и быть на виду. Еще совсем неясно, что в голове у этой девчонки.

— Ей душно, — поднял он на нее голубые глаза.

— Что? — недоуменно спросила жена.

— Рите душно рядом с тобой, — в его взгляде появилась сталь. — Оставь ребенка в покое. Ей нужно немного воздуха. Особенно сейчас.

— Да что ты такое несешь? — замахнулась она полотенцем, которое держала в руках. — Как же мне надоела ваша тонкая душевная организация. Я приведу ее домой, и не смей давать ей ключ.

— Если я не дам ей ключ, — усмехнулся Николай, — тогда она выберется через окно. Мне кажется, ты недооцениваешь нашу дочь.

— Идиот! — кинула она в него кухонное полотенце. — Как меня угораздило выйти замуж за такого дурака? Всю жизнь вас учишь-учишь, а все попусту.

Охваченная праведным гневом, неслась Лариса Сергеевна по направлению к берегу реки. Она еще долго бормотала что-то себе под нос, подбадривая и убеждая себя в своей правоте.

Приветствовали ее попадающиеся на дороге соседи, но женщина не замечала никого вокруг. Ослепленная злобой, неслась она к речному спуску. Лариса Сергеевна знала, где найдет свою дочь.

А как добежала до обрыва, так сразу и осела. Задрожало что-то внутри.

Маленькая сгорбленная фигурка сидела на камнях — в той же позе, что и вчера. В полном одиночестве. Мать хотела было крикнуть и отругать, но голос застрял в горле.

Нет, криком здесь не поможешь. Она должна найти другой способ, чтобы помочь дочери. Успокоительное? Поехать в город и тайно проконсультироваться с психологом?

Погружённая в мысли, Лариса Сергеевна развернулась и пошла обратно домой.

Хоть