Человек государев 3 - Александр Горбов

— Крепитесь, Шура, — хлопнул я его по плечу. — Переезд рано или поздно закончится.

Общественник вздохнул третий раз и потащил свою ношу дальше по коридору. А я свернул на лестницу и двинулся в подземные глубины, в царство маго-механической машины.

Сказать, что Привалов был удивлён моим появлением, значит, порядком преуменьшить. Он уже несколько лет выбивал в архив ставку лаборанта и всегда получал отказ. Впрочем, именно сейчас у него было тихо и спокойно: все документы были уже забиты в машину, запросов из отделов почти не поступало, и последние дни он только и делал, что гонял чаи да играл сам с собой в шахматы.

— А стенгазету вы сделали?

— Какую стенгазету? — Привалов чуть чаем не подавился.

— Тишкин сказал, чтобы я помог сделать вам стенгазету.

Привалов поморщился.

— Вроде припоминаю что-то такое. Только, собственно, я даже не знаю, как она делается.

«Ну-ка, подвинься. — Неожиданно вылез Захребетник и перехватил управление. — Сейчас я тебе покажу, как надо развлекаться в ссылке».

И он не соврал, превратив остаток дня в цирк. Во-первых, он сам взялся изготавливать стенгазету под взглядом давящегося от смеха Привалова. О, это была чудо что за газета. С броскими яркими заголовками, нарисованными гуашью. «Новости магокибернетики», «О важности деятельности архива», «Магические известия», «Передовики производства», «Если вам понадобилось найти документ, нужно всего лишь…» и тому подобное. Вот только роль текста заметок под этими заголовками выполняли использованные перфокарты.

— А если Тишкин спросит…

— Скажем, что образованные люди давно умеют читать перфокарты. И это называется электронное издание, последний писк моды.

Во-вторых, Захребетник спросил Привалова, вычисляет ли машина что-то в данный момент. И получив отрицательный ответ, предложил использовать её в качестве партнёра по шахматам.

— В смысле, написать программу по игре в шахматы? — удивился Привалов. — А что, очень интересная мысль.

После чего погрузился в составление этой самой программы сначала в толстой тетради. Причём Захребетник активно ему в этом помогал, проявив недюжинное понимание загадочной «кибернетики».

«Да что там понимать-то? Примитивный язык программирования, даже ребёнок разберётся», — отмахнулся он.

Уже вечером, когда я вышел из управления, он ободряюще усмехнулся.

«Правильно тебе Цаплин сказал — не бери в голову. Я ещё что-нибудь завтра придумаю, чтобы они сто раз пожалели, что нас в архив отправили. В крайнем случае уйдём в подполье и будем устраивать Тишкину с Громовым диверсии, пока их самих не уволят».

И зная Захребетника, я могу точно сказать — если он поставит себе такую цель, то ему даже помощь Корша не понадобится. Вот только при этом он может заодно и всё управление разнести в мелкий щебень.

Глава 30

Цветник

— Что ты, Мишенька, не весел? Что ты голову повесил? — приветствовал меня Зубов, когда я вечером пришёл домой со службы.

— Да так, — пристраивая на вешалку шинель, отмахнулся я. — На службе чёрт-те что творится. Скоро закончится, не бери в голову.

— Не буду, — охотно согласился Зубов. — И тебе не советую. А чтобы ты поменьше думал о службе… Вуаля!

Он жестом фокусника, извлекающего из рукава загаданную карту, развернул передо мной две открытки с изображением новогодних ёлок.

— Что это? — удивился я.

— Это, Миша, приглашения на бал. Помнишь, градоправитель сообщал, что я приглашён?

— Помню. А я тут при чём?

— Ну, не пойду же я один!

— Хочешь сказать, тебе пригласить некого? — изумился я. — Ну, в смысле, какую-нибудь даму?

— Пф! — фыркнул Зубов. — Сказал тоже! Идти на бал со своей дамой — это всё равно что ехать в Тулу со своим самоваром. А в Туле я уже был, возвращаться не хочется. — Зубов расхохотался, довольный шуткой. — Там, на балу, знаешь, сколько дам будет? Лопатой не раскидать! Вот и зову тебя с собой, чтобы тоже не скучал. А то у тебя всё служба да служба! Когда танцевал-то в последний раз? Поди, уже и не помнишь? Того гляди пылью покроешься.

— Премного благодарен, — усмехнулся я. — Ценю твою заботу. Только давай уж будем честными: ты хочешь, чтобы я за тобой присмотрел?

— Н-ну… — Зубов немного смутился. — И это тоже. При тебе я себя веду смирнее, чем при любом из товарищей. Совершенно точно не напьюсь, не подерусь и буянить не буду… Но ведь одно другому не мешает, верно? Тебе тоже не худо бы отдохнуть. Когда это ещё в Думу на бал пригласят?

— Да нет, Григорий, спаси… — начал было говорить я. Но Захребетник перехватил управление. — А пошли! — согласился он. — Когда там, говоришь, бал?

— Сегодня! — обрадовался Зубов. — Через час начнётся. Я уж тебе и фрак одолжил у приятеля! В комнате твоей висит, примерь.

«Ну вот, — прокомментировал Захребетник, когда я, одетый во фрак, встал перед зеркалом. — Как раз впору! Главное, чтобы костюмчик сидел. Кстати, надо будет тебе собственный фрак заказать. Каждый раз у зубовских друзей одалживаться — не дело… Ну, чего ты опять дуешься, я не понимаю?»

«То, что мне завтра с утра на службу, — проворчал я. — И голова у меня сейчас забита чем угодно, кроме балов! Кто вообще это придумал, устраивать балы посреди рабочей недели?»

Захребетник расхохотался.

«Надо же! Быстро ты переобулся. Пока боярином был, дни недели, в которые устраиваются балы, тебя как-то не особенно волновали… Да не переживай, на службу придёшь бодрый и свежий».

«Я не об этом переживаю. Просто настроение такое, что вообще не до балов».

«Ну и зря! Ты не Зубов, у которого на балах только и дела, что за дамами ухлёстывать да с кавалерами задираться. В твоём положении балы есть не средство увеселения, а место обретения полезных знакомств! Сколько ты уже в Москве, три месяца? И, считай, нигде, кроме службы, не был. Корш носится по своим делам, в правильное общество тебя вводить не спешит. Зубовские сослуживцы — не та компания, которая тебе нужна, а в управлении ты до того занят, что лишний раз вздохнуть некогда… В общем, Миша, не спорь. Мы идём на бал, и точка. И я не я буду, если вернёмся оттуда, не обретя хотя бы десяток нужных знакомых».

* * *

— Ух, красота какая! — восхищённо проговорил Зубов, когда мы