Человек государев 3 - Александр Горбов

«Логично, — усмехнулся Захребетник. — Нефрит до добра не доводит».

Но по оставшимся у меня появился полный набор сведений: где живёт, по какому адресу расположен аппарат, использующий малахириум, когда последний раз у него была инспекция.

Пётр Петрович выписал мне поручения и многословно стал предлагать взять на проверку ещё нескольких человек, чтобы добить показатели Пятого отдела. Я повздыхал, выразил сожаление, что и так завален работой, и сбежал в канцелярию. С Софьей Андреевной проблем тоже не возникло. Она, не глядя, поставила печати на поручения и нырнула обратно в ворох бумаг для начальства.

«Давай-ка ты пообедаешь и поедем в полицию», — предложил Захребетник.

«Ты чего вдруг такой добрый? Да и время ещё раннее, до обеда ещё далеко».

«Я не добрый, я расчётливый. Поешь сейчас, чтобы потом ни на что не отвлекаться. Нам до вечера надо успеть всех объехать. А то есть у меня предчувствие, что завтра нам могут помешать».

Пообедав, я добрался до полицейского управления и обратился к дежурному. Тот, увидев мои корочки и поручения, тут же проводил меня к начальнику. С которым всё прошло идеально гладко — полиции тоже нужны были показатели «для галочки». Так что мне сразу же пошли навстречу и согласились отправить со мной аж четвёрку городовых. А добровольцев поехать оказалось раза в три больше, чем было нужно, — присутствие на выездных проверках Коллегии считалось скорее не работой, а отдыхом. Уже через четверть часа я погрузился с городовыми в служебный экипаж и отправился по адресам.

От авторов: проды будут выходить понедельник/среда/пятница

Глава 28

Дела кофейные

Первым в списке у меня шёл господин Каблуков, державший небольшую кофейную фабрику. Как рассказал мне Пётр Петрович, печи для обжарки зёрен, мельницы для помола и даже какой-то хитрый механический взвешиватель — всё это работало на малахириуме. Эти конструкции обошлись Каблукову в кругленькую сумму. Но и выгода, судя по всему, была существенная.

Во-первых, столичный градоначальник запретил ставить производства с дымящимися трубами на расстоянии меньше десяти вёрст от города. С обычными печами кофейному фабриканту пришлось бы работать вне города, что автоматически лишало бы его права ставить на банки с кофе серебряный знак «столичная выделка». Такой знак дорого стоит, особенно где-нибудь в провинции.

А во-вторых, любой покупатель мог через специальное смотровое окно наблюдать за производством и убедиться, что там царит идеальная чистота и ничего лишнего в кофе не подмешивают. Такой ход оказался весьма действенным, и в магазине Каблукова постоянно толпился народ.

Устраивать зевакам бесплатное зрелище я не собирался и заявляться прямо в магазин с криками «проверка!» не стал. Может, мы и не найдём ничего, а Каблуков будет жаловаться, что сотрудник Коллегии нанёс ущерб его репутации. Мне оно надо? Особенно, зная, какое у нас в управлении дурное начальство сейчас кресло протирает.

Двух городовых я оставил на улице, возле входа в магазин. И наказал задерживать всех, кто будет выглядеть подозрительно и торопиться. А сам с двумя другими полицейскими обошёл здание и воспользовался служебным входом в кофейную фабрику.

— Что вам угодно? — перегородил мне проход дюжий сторож. — Сюда нельзя, господин хороший, только…

— Коллегия Государевой Магической Безопасности, — махнул я перед его лицом корочками.

— А… — Сторож икнул и часто-часто заморгал. — Простите, ваше благородие, не узнал! Проходите, прошу вас!

Он тут же освободил дорогу, низко кланяясь.

— Где господин Каблуков?

— У себя-с, ваше благородие. С самого утра, как положено.

— Веди.

Один городовой остался на входе, а второй двинулся за мной. Сторож повёл нас по коридору, заискивающе оглядываясь на меня и не прекращая тараторить:

— Иван Никодимыч завсегда здесь. Даже в праздники, ваше благородие. Самолично за кофием следит, пробу с кажной партии снимает. Дабы не пережарили да перемололи как положено. Вот здесь его кабинет, ваше благородие.

Сторож сам постучал в дверь, одновременно громко и в то же время подобострастно.

— Иван Никодимыч, к вам посетители!

— Кто там ещё? — громыхнул голос из кабинета.

Я отодвинул сторожа и открыл дверь.

— Коллегия Государевой Магической Безопасности. Внеплановая проверка. Вы Каблуков Иван Никодимыч?

Сторож хотел улизнуть, но городовой взял его за локоть, не позволяя уйти. А я вошёл в кабинет и сурово посмотрел на мануфактурщика. Это оказался представительный мужчина в коричневом костюме, с шикарными бакенбардами на пухлых щеках.

— Коллегия? Проверка? — Засуетился он и выскочил мне навстречу. — Так мы с радостью, ваше благородие. Мы завсегда готовы, в любой момент. У нас всё честь по чести, особливо следим, чтобы, значится, никаких нарушений даже рядом не было.

Захребетник у меня в голове усмехнулся с сомнением и мысленно потёр руки.

— Сейчас проверим, Иван Никодимыч, — вылез он. — Показывайте, где у вас хранится и используется малахириум.

— Не храним-с, ваше благородие. Вот, сейф для него есть, — указал Каблуков на металлический шкаф в углу, — но малахириум там не лежит никогда. Мы даже ночью работаем! Да-с, ваше благородие, спрос большой, круглые сутки кофе жарим, мелем, в банки насыпаем. А используем там, в цеху. Извольте пройти за мной, ваше благородие.

Он со всем пиететом подхватил меня за локоть и повёл прочь из кабинета. Обратно по коридору до проходной, а затем дальше. По дороге нам навстречу попался тип с лошадиным лицом и усами-щёточкой. Каблуков схватил его за рукав и потянул за собой.

— Разрешите представить вам моего управляющего. Крыльцов Юрий Трофимович. Замещает меня, когда я в отъезде, и вообще незаменимый человек.

Управляющий косился на меня, топорщил усы и молча кивал.

— Вот, ваше благородие, пришли. Только извольте переодеться, прошу покорно.

Каблуков протянул мне белый халат и два холстяных мешочка.

— У нас здесь чистота как в аптеке, ваше благородие. В верхней одежде даже я не захожу в цех. Чтобы, значится, никакой грязи и уличной пыли в кофе не попало. Наш кофе даже государь однажды изволил выпить и сказал: «Недурственно»!

Он выпятил грудь и задрал подбородок с такой гордостью, будто его орденом наградили. Я не стал с ним препираться — если он и правда так печётся о чистоте, то стоит попробовать его кофе. Скинув шинель, я натянул белый халат и стал похож на врача.

— А эти чехольчики, — указал Каблуков на полотняные