Очень приятно, Царь! Компот - Евгений Бергер

— Почему же не верю? Очень даже верю. Просто… Я с тобой в команде. А значит — буду болеть за тебя. — улыбнулась Жанна, и вытащив коннектор, закрыла аренду машины.

Каршеринг… Как много в этом слове непонятного. Но на самом деле — вполне удобный сервис, если надо быстро и недорого добраться внутри столицы. А ещё мне нравился сам факт того, что тачку можно было просто оставить в зоне действия. Не надо заморачиваться и отвозить на стоянку владельцев сервиса, как в обычной аренде.

— Кстати, как давно у тебя права? — поинтересовался я, когда мы направились в сторону крайне подозрительного ржавого забора.

— Ещё с одиннадцатого класса. Ну… как? В старших классах у нас был учебно-профессиональный комбинат. И мы там с девочками учились на водителей. А на первом курсе шараги я уже обратилась в ГИБДД и спокойно сдала все экзамены.

— Выходит, у тебя была машина?

— У отца. Старенький «Форд». Правда, потом он понял, что мы никуда на нем не ездим и благополучно продал. А я ещё не накопила на свой транспорт.

— Выходит, ты так усердно работаешь, потому что хочешь купить машину?

— Хех… Я так усердно работаю, потому что в Москве конские цены почти на всё. — усмехнулась Жанна.

— Тоже верно.

— Эм-м… — мы подошли вплотную к ржавому забору, и кошка с сомнением огляделась по сторонам, а затем вопросительно посмотрела на меня.

Автосалон, если это слово вообще подходило к трём рядам машин под открытым небом и вагончику-бытовке с покосившейся антенной, назывался «У Пашу».

Вывеска была написана от руки… Зелёной краской прямо на фанере. Буква «У» съезжала вниз, как будто отработала все существующие смены на заводе и тупо заколебалась стоять.

— Не томи. Спрашивай уже. — тяжко вздохнув, произнёс я, глядя на переминающуюся с ноги на ногу кошку.

— Ты уверен, что мы пришли по адресу? И что важнее… У меня вопросы к законности данного места. — Жанна с недоверием посмотрела сперва на вывеску, а затем на старенькую «Тойоту Камри», на боку которой явно остались следы шашечек от такси. Ушки кошко-девушки поворачивались независимо друг от друга, вылавливая звуки вокруг. Гудок с дороги, лай собаки за забором, скрип флюгера. Хвост она обмотала вокруг моей ноги. Так она делала, чтобы показать симпатию или же, когда нервничала, но не хотела этого показывать.

— Ты сама слышала. Мне Дядя Рубен посоветовал. — ответил я, с интересом поглядывая на старую квадратную «Вольво»: — Говорит, что местный продавец честный. Странный, но честный.

— «Странный, но честный» — это как «просроченный, но вкусный».

— Ты сама сегодня так про творог сказала.

— И была права! — недовольно фыркнула она, дёрнув ушками: — Ладно. Сорок тысяч, Дерек. Мы приехали тратить сорок тысяч. Скажи это вслух, чтобы я поверила.

— Сорок тысяч. — ответил я.

Звучало смешно. Особенно, если учесть, что даже самый недорогой новый автомобиль стоил МИНИМУМ семьдесят. А среди б/у более-менее адекватные варианты на ходу начинались от сорока пяти.

— АПЧХ**Й!!! — громко чихнув, из бытовки вышел гоблин.

Он был маленьким. Примерно — мне по грудь. Кожа цвета старого мха очень контрастировала с белой футболкой с группой «Ария». А его нос, который начинался высоко между глаз и заканчивался, где-то в районе подбородка, начал неистово шмыгать. Снизу футболки торчали тренировочные штаны с лампасами, а на ногах красовались тапочки с помпонами. Уши у него были длинные, обвисшие, и в левом висела маленькая гайка на верёвочке.

— Покупатели… — скрипучим голосом произнёс он не то нам, не то себе. Тональность была на уровне гравия в бетономешалке: — Настоящие. Живые. Пашу, едрить тебя восемь раз! Ты дожил!

— Здравствуйте! — кивнул я: — Мы по объявлению.

— По какому именно? У меня их четырнадцать… И все врут. — Пашу посмотрел на меня снизу вверх, потом на Жанну, и его глаза — жёлтые, с горизонтальным зрачком, как у козы — прищурились: — Кошка. Это хорошо.

— Это что⁈ Харассмент⁈ — насупилась Жанна и спряталась за меня.

— Не. Какое мне? Я перестал видеть в женщинах женщин ещё лет семьдесят назад. Старость не радость, Пушистая. — пожав плечами, проскрипел старый гоблин: — Дело в том, что кошки чувствуют, когда железо «больное». Ты, девочка, если у машины что-то не так — сразу распушишь хвост. Шерсть встанет! Проверено временем.

— Вообще-то, меня зовут Жанна.

— А меня Пашу. Сто восемьдесят три года. Вдовец. Гоблин. Торгую машинами, потому что людям нельзя доверять нормальные тачки без присмотра. — он развернулся и пошёл вдоль ряда, махнув рукой: — Идём. Расскажу, что у меня есть. А потом ты, парень, скажешь, сколько у тебя денег. И мы оба расстроимся.

От Пашу исходила энергетика истинного торгаша. Такого, прям с опытом. Если бы он занимался одеждой, то наверняка держал бы точку на рынке, а зимой выдавал бы тебе любимую картонку, чтобы ты смог «с комфортом» примерить джинсы.

Первое, у чего он остановился, было накрыто выцветшим брезентом. Пашу стянул край — не весь, только угол. Подобно фокуснику, который показывает карту, но не отдаёт.

— «Тойота Супра». Девяносто пятый год. «Восьмидесятка».

Из-под брезента показалось белое крыло, покрытое пылью, и фара, что очень напоминала расплывшийся лягушачий глаз.

— Двигатель «Два Джей-Зет», турбина, механика. Машина умная, злая и очень обидчивая. — Пашу погладил крыло, оставив на пыли четыре борозды: — У неё есть привычка: если ты плохо следишь за головкой блока, она прокладку сжигает. Не потому, что плохая, а потому что японцы её собирали с одним болтом, затянутым не туда. И с тех пор весь мир мучается. Я свою переделал. Шпильки поставил. Она теперь как новая. Только старая.

— Сколько? — спросил я.

— Не спрашивай. — отмахнулся гоблин: — Сначала посмотри. Спрашивать про деньги в первую минуту — это как спрашивать у сутенёра цену, даже не взглянув на девочек.

Жанна тихо хмыкнула, и мы пошли дальше.

— «Фольксваген Жук». Первое поколение, шестьдесят третий год. — с видом туристического гида, который в очередной раз рассказывает байку про местную достопримечательность, произнёс Пашу.

Автомобиль стоял прямо за «Супрой» — маленький, синий, с закруглённой спиной. Он напоминал жука-плавунца, выброшенного на сушу. Хромированные бамперы кто-то полировал совсем недавно. Они блестели неприлично ярко для машины, которой больше пятидесяти лет.

— Мотор сзади. Воздушное охлаждение. Тысяча двести кубиков и сорок лошадей. Сорок, парень. — Пашу открыл дверь. Она издала звук, похожий на «клак». Как атмосферно… И до безобразия