Очень приятно, Царь! Компот - Евгений Бергер

аутентично: — Зато он не сломается. Никогда. Он переживёт тебя, меня, Империю и, вероятно, Солнце. Я купил его у женщины, которая ездила на нём в церковь на протяжении сорока лет. В салоне до сих пор пахнет ладаном и мятными леденцами.

Жанна наклонилась, заглянула внутрь и втянула воздух носом.

— Правда пахнет! — сказала она удивлённо.

— Я не вру о запахах. — нахмурился Пашу: — О пробеге — да. Но о запахах — ни-ко-гда!

Третья машина стояла отдельно, у самого забора, и я увидел её раньше, чем старый гоблин о ней заговорил. Она была огромная. Длинный капот, короткий багажник, чёрная краска, съеденная солнцем до матового угля, и две белые полосы, идущие через весь кузов.

— «Додж Челленджер». — произнёс Пашу с интонацией, с какой объявляют имя очень уважаемого покойника на похоронах: — Семьдесят первый год выпуска. Пять и семь литра. Восемь цилиндров. Карбюратор размером с твою голову.

Подойдя ближе, я ощутил тепло металла, нагретого от солнца.

— Он ест бензин. — продолжал гоблин: — Он ест покрышки. Он ест деньги, время, нервы и, если зазеваешься, левую руку. Он не поворачивает. Он договаривается с поворотом. Тормозит он… крайне философски. То есть, сначала думает, потом отдаёт сигнал тормозным колодкам. — Пашу многозначительно вздохнул: — Но когда ты его заводишь, соседи выходят на балконы. Не чтобы ругаться. Чтобы лицезреть сие чудо американского автопрома! Свит хоум Детроит.

— Сколько он стоит? — не выдержал я.

Пашу повернулся ко мне и наконец задал свой вопрос:

— Сколько у тебя есть?

— Сорок тысяч. — честно признался я.

Автосалон под открытым небом тут же накрыла гробовая тишина.

Где-то за забором собака сменила тональность лая. Флюгер скрипнул. Жанна опустила кошачьи ушки так, что они почти легли на волосы.

— Сорок? — повторил Пашу.

— Сорок.

— Тысяч?

— Рублей. — уточнил я, зачем-то.

Гоблин закрыл лицо ладонью и тихо вздохнул.

— Парень. — произнёс он в ладонь: — «Супра» стоит, как квартира в райцентре. «Жук» стоит как половина квартиры, потому что он редкий, и потому что старуха ездила в церковь. «Челленджер» стоит столько, что я о нём говорю только для того, чтобы люди приходили смотреть, а я мог с кем-то поговорить.

— Я понял. Извините.

Действительно, и на что я рассчитывал? Надо было сперва позвонить и уточнить. Но нет… Ситуация с Коляном слегка выбила меня из колеи, поэтому очень хотелось отвлечься. Уехать, куда-нибудь. Просто проветрить мозги. И в целом… задача была выполнена.

— Пойдём. — Жанна взяла меня за руках куртки: — Найдём что-нибудь другое. Есть же эти… как их? Старые «Логаны». Во!

И тогда Пашу поднял голову.

— Стой. — старый гоблин внимательно посмотрел на меня. Обычно так смотрит шеф на новичка перед тем, как решить — дать ему нож или всё-таки швабру.

— Что такое?

— Ты же студент, да?

— Первый курс. Харитоновка.

— Повар… — протянул Пашу, и что-то в его лице изменилось: — Повар и кошка. От обоих пахнет костром и мангалом. Работаете где?

— В шашлычной. — ответила Жанна.

— Ну, конечно… — улыбнулся старый гоблин: — Как я мог сразу не догадаться? Ни один дурак в своем уме «случайно» не заглянет ко мне. Как там Рубенчик поживает?

— Как вы догадались?

— Гоблины не только очень мудры. — Пашу указал на свой нос: — Мы отлично чувствуем вкус и слышим все мельчайшие нотки ароматов. А ещё у нас потрясающая память и «чуйка» на людей. Этот аромат шашлыка буквально въелся в вашу кожу. Такое не забудешь! Я был очень голодным… Меня кинул клиент. Там большой заказ был. А в итоге — машины забрал. Но деньги не заплатил. Я был в ярости! Уставший, голодный и злой. Я зашёл в «Шашлычок» и… местные блюда вылечили мою душу. А когда я увидел своего старого клиента, так и вовсе обрадовался.

— Та «Хачироку»! Он её покупал у вас? — догадался я.

— Ага. — кивнул Пашу: — Судьба — та ещё шутница. Тогда я в очередной раз осознал, что не зря продал машину именно Рубенчику. И сейчас я чувствую, нечто аналогичное… Передо мной стоит великий… Нет, я бы даже сказал — ВЕЛИЧАЙШИЙ повар, которому предстоит вылечить ещё не одну душу. К тому же я верю в то, что у машин есть свой дух. Они… тоже живые. Но по-своему. Не так, как мы привыкли. Замечали, что, если ты относишься к машине с любовью — она всегда отвечает взаимностью? Сколько раз было такое, что во время путешествий мои ласточки просто выручали меня! Довозили до точки, и только потом глохли… Поэтому я искренне верю в то, что у машины и водителя есть своя духовная связь.

— Да. У Дяди Рубена и его «Тойоты» определённо есть духовная связь. — кивнул я.

— Вот! — Пашу поднял палец в воздух: — Кстати… Получается, что вы оба копили на машину?

— Он копил. — ответила Жанна: — Я просто рядом стояла…

— Выходит, ты его девушка-мотиватор? Так сказать, муза, да?

— Ой, что вы… Мы с ним не в таких отношениях. К сожалению. — девушка-кошка смущённо покраснела.

— Ах, юность! — Пашу засмеялся. Смех у него был жуткий… Как будто, кто-то тряс ведро с гвоздями. Однако глаза при этом вспыхнули живым огоньком: — Ладно! Идите за мной. Там в углу стоит машина, которую я никому не показываю.

— Почему? — удивился я.

— Потому что все, кто приходит — самовлюблённые идиоты. Я таких сразу вижу! Им нужны стандартные рисовозки… А ещё лучше — такси. Яркая «классика жанра» точно не для них.

Мы прошли в дальний угол стоянки между самыми разными машинами. От совсем стареньких «Мерседесов» из 80х, до относительно свежих «Шевроле Малибу» и «КИА».

— Вот… Не машина! Мечта.

Она стояла под навесом между стеной бытовки и старым тополем, и была накрыта чехлом. Причём не брезентом, а нормальным тканевым! С завязками.

Пашу не торопясь развязал их одну за другой и стянул чехол одним ловким движением.

Первое, что мне бросилось в глаза — цвет.

Красная.

Не тёмный изумруд, вишня или бордовый металлик. Ярко-красная! Наглая, как перец чили на белой тарелке. Низкая… Я бы мог положить локоть на крышу. Квадратные фары спрятаны в кузове. Нос как у ската: длинный и покатый. А сзади — короткий обрубленный хвост.

— «Мazda RX-Семь». — торжественно объявил Пашу: — Третье поколение. Девяносто пятый год.

Жанна медленно обошла машину кругом. Хвост у неё распрямился и приподнялся.

— У неё нет поршней. — добавил старый гоблин.

— Что? — переспросил я.

— Говорю — поршней нет. Роторный двигатель. Ванкель. Внутри вместо «туда-сюда» — треугольник, который крутится