Очень приятно, Царь! Компот - Евгений Бергер

— И в чём же подвох? — с подозрением спросила Жанна. Она уже стояла у водительской двери, и по её позе я понял: шерсть так и не встала.

— Подвоха всего три. — честно ответил Пашу и принялся загибать костлявые пальцы: — Первый: она ест масло. Это не поломка, а её природа. Машина так устроена. Если будешь вовремя подливать, то она тебя никогда не подведёт. Второй: «апексные уплотнения». Это как прокладки на кончиках треугольника. Они изнашиваются. Причём — довольно быстро. И как только они износятся — мотор надо перебирать. Скажу честно — это дорого. Третий: она не любит, когда её заводят на минуту, а затем сразу глушат. Прогрел — езжай. Эта машина любит движение! Если же тебе нужен «поджопник», то лучше не бери.

— И почему она стоит здесь, а не там, где «Супра»?

Пашу задумчиво вздохнул, а затем сел на перевёрнутый ящик рядом с передним колесом, достал из кармана жилетки жестяную коробочку, вынул оттуда что-то похожее на сушёный гриб и сунул за щёку.

— Потому что её привёз ко мне парень по имени Саша. — ответил он: — Гонщик. Не чемпион… Не звезда. Любитель. Ездил на «Джимхану», на кольцо в Мячково, на дрифт зимой на озере, когда лёд встанет. Работал в автосервисе, чтобы кормить эту машину. Он собирал её девять лет. Мотор перебирал сам… дважды. Подвеска — не «спорт-люкс» из сети, а нормальная. С пружинами, которые он подбирал по одной, как повар специи.

— И как же эта машина попала к вам? — спросил я.

— В прошлом году ему пришлось уехать. Не буду говорить почему… Не моё дело. Да и не ваше. Уехал в Европу. Работу с жильём нашёл. А машину везти — это документы, растаможка и деньги, которых у него не было. Он приехал ко мне сюда, поставил её вот на это место и накрыл чехлом. — Пашу показал на ткань, скомканную возле машины: — И сказал: «Пашу, продай. Только не барыге. Барыга её на разбор пустит, мотор выкинет, поставит турбину от грузовика и продаст школьнику. Найди человека, который будет на ней ездить».

— И сколько он просил? — уточнил я.

— Он сказал: сколько дадут. — старый гоблин посмотрел на меня своими козьими глазами: — Он плакал, парень. Взрослый мужик… Тридцать пять лет. Руки в мазуте по локоть. Стоял вот тут и плакал, как будто собаку в приют сдавал. Я его чаем поил.

Жанна осторожно нарушила тишину:

— Дерек.

— Что?

— Сядь в неё.

Открыв дверь, я почувствовал тот самый аромат старого, но ухоженного автомобиля. Нотки «елочек-вонючек», одеколона предыдущего владельца и дорогого пластика.

Кстати, дверь распахнулась легко, с тем самым звуком, который бывает только у японских машин из девяностых. Сухим. Точным… Без дребезга. Я опустился в неё. Не сел, а именно опустился, потому что сиденье было, где-то на уровне асфальта.

И… всё изменилось.

Салон обнял меня. По-другому это назвать просто не получалось.

Приборная панель шла полукругом. Все кнопки и переключатели были повёрнуты к водителю, как будто машину строили вокруг одного человека. И этот человек — я сам.

Руль был маленький, толстый, обшитый кожей, вытертой до гладкости с двух сторон — там, где лежали руки Саши.

Рычаг коробки стоял прямо под ладонью. Внутри раскрылись новые ароматические нотки. Кроме всего остального здесь пахло старой кожей, нагретым винилом, чуть-чуть бензином и едва заметным апельсином.

Мои ладони сами легли на руль.

Через лобовое стекло было видно два бугра над передними крыльями, и между ними — узкая полоса дороги, уходящая к воротам. Я ещё никогда не сидел так низко. На секунду мне показалось, что это не машина, а спортивная моторная лодка.

Есть момент, который я знал по кухне. Когда берёшь в руки чужой нож, и он вдруг лежит в ладони так, будто его точили исключительно под тебя. Ты ещё ничего не резал. Ты ещё не знаешь, как он ведёт себя с мясом и овощами. Но ты уже понял: это твой нож. И это даже не логика! Это происходит в запястье многим раньше, чем в голове.

Вот именно это и случилось прямо здесь и сейчас. Как палочка выбрала Гарри Поттера. Как икран, который возжелал убить своего наездника на Пандоре. Точно так же и тут… Душа этой красной молнии мгновенно состыковалась с моей.

— Ну? — Пашу наклонился и заглянул ко мне в окно.

— Ну… — повторил я, держась за руль. И почему-то в голове всё было занято Сашей. Я не знал его. И даже никогда не видел. Однако именно сейчас в голове всплывали образы, как он по одной подбирал сюда пружины. Как он стоял вот прямо здесь и плакал, потому что не было возможности забрать с собой свою мечту. Как внутри бедолаги что-то надорвалось в тот момент. И с каким теплом и важностью Пашу относился к его последней просьбе.

Это было странное чувство единения. Чувство, которое возникает всего несколько раз в жизни.

Жанна наклонилась к открытому окну. Её кошачьи ушки были подняты полностью. И это означало высшую степень одобрения.

— Ну у тебя и лицо… — улыбнулась она.

— Какое?

— Как когда ты первый раз попробовал мой томатный соус с кореньями. Помнишь? Ты стоял и молчал минуту.

— Да. Было дело. — я вылез из машины. Ноги слушались плохо.

— Вот и сейчас такое же… Одухотворённое. Как будто, ты нашёл нечто важное для себя.

— Сколько? — спросил я в третий раз за день.

Пашу вынул гриб изо рта, посмотрел на него и убрал обратно в коробочку.

— Сорок. — спокойно ответил он.

— Она стоит дороже.

— Я знаю, сколько она стоит, парень. Я сто восемьдесят три года этим занимаюсь.

— Тогда почему сорок?

Гоблин встал с ящика. Он был совсем невысокого роста, но в тот момент смотрел так, что я почувствовал себя меньше.

— Потому что… есть вещи, которые важнее всех денег этого мира. Я обещал человеку найти того, кто будет на ней ездить. За последний год к ней пришло одиннадцать человек. Восемь хотели её на запчасти. Двое хотели «поставить прямоток и снять шумку». Один хотел: «пускай просто постоит в гараже. Потом подорожает». — Пашу ткнул в меня пальцем: — А ты сел в неё и забыл про всё на свете! Ты исчез. Пропал из этого мира. Я это видел, парень. Я был свидетелем подобного всего двенадцать раз за свою жизнь и все двенадцать раз не ошибся.

— Но