Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

Глава 26 «Мы любим тебя, Мила»

Глава 26 «Мы любим тебя, Мила»

Я стояла у окна своей комнаты, глядя на багровый закат, который разливался по небу, окрашивая облака в розовый и золотой. Внутри меня всё ещё дрожал отголосок того, что произошло в кабинете Клауса — его руки, его губы, его слова, и я не могла перестать улыбаться.

Я прижала ладони к груди, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Сколько раз я слышала эти слова в книгах, в фильмах, в чужих историях. Но никогда не думала, что они будут принадлежать мне. Что они будут произнесены таким голосом — низким, хриплым, полным такой нежности, что у меня перехватывает дыхание даже сейчас, когда я просто вспоминаю.

Я люблю тебя, Мила.

Я закрыла глаза, и передо мной снова возник его образ — золотистые волосы, горящие глаза, руки, которые сжимали меня так, будто я была единственным спасением в этом мире. Я чувствовала его запах, его тепло, его дыхание на своей коже. И я знала — я никогда не смогу забыть этот момент.

Но сейчас было не время для грёз. Сегодня вечером я прощалась с подругами.

В дверь постучали — тихо, условным стуком, который мы придумали ещё в первые дни отбора.

— Входите, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло. Несмотря на всё, что случилось, у меня были они. Мои девочки.

Брунхильда вошла первой. На ней была простая шерстяная туника, рыжие волосы распущены и падали на плечи, а в руках она держала небольшой узелок. Её лицо было спокойным, но я видела — в глазах стояла грусть.

Она тоже чувствовала, что это прощание. Может быть, не навсегда, но достаточно долгое, чтобы оно отзывалось болью где-то глубоко внутри.

— Я принесла эль, — объявила она с улыбкой, поднимая узелок. — Настоящий гномий. Специально для тебя. И для нас.

За ней появилась Миран — в чёрном платье, с неизменным пауком на шее. Она закатила глаза, увидев узелок, но я заметила, как её губы тронула едва заметная улыбка.

— Ты серьёзно? Мы будем пить эль, как гномы?

— А ты предлагаешь чай с мятой? — Брунхильда усмехнулась, проходя в комнату и усаживаясь в кресло у камина. — Мы прощаемся, Миран. Это требует достойного напитка. Гномы знают толк в прощаниях. Мой отец всегда говорил: «Хорошее прощание — это когда ты помнишь не слёзы, а вкус хорошего эля».

— Твой отец — мудрый гном, — сказала я, отходя от окна и садясь на кровать. — Хотя я никогда не думала, что гномы могут быть такими философами.

— Он не философ, — Брунхильда усмехнулась, развязывая узелок. — Он просто любит выпить. Но иногда в этом есть своя мудрость.

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. С ними было легко. Всегда. Даже когда мир вокруг рушился, даже когда мы не знали, что будет завтра.

— Проходите, — сказала я. — Я как раз ждала вас. У меня есть печенье от Греты и булочки. Лисса обещала принести.

— Лисса? — Миран подняла бровь, усаживаясь на пуфик и обхватывая колени руками. — Твоя подруга из прачечной?

— Да, — я кивнула, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Она тоже должна быть здесь. Она… она как семья для меня. Она была рядом, когда у меня не было никого. Она верила в меня, даже когда я сама в себя не верила.

— Тогда зови её, — сказала Брунхильда. — Всех, кто дорог тебе. Сегодня мы празднуем дружбу. И семью. Потому что семья — это не всегда кровь. Иногда это те, кто остаётся с тобой, даже когда ты не просишь.

Я открыла дверь и выглянула в коридор. Лисса уже шла, неся поднос с чаем и тарелкой печенья. Её лицо было взволнованным, глаза блестели — она нервничала. Я знала её достаточно хорошо, чтобы понять: она боялась, что не впишется, что будет лишней, что эти леди посмотрят на неё свысока.

— Ты уверена, что я не помешаю? — спросила она, когда я взяла у неё поднос. — Они же… леди. Они привыкли к другому обществу. Я не умею говорить о политике и кланах.

— Они — мои подруги, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — И теперь твои тоже. Иди сюда. Ты не служанка здесь. Ты — моя сестра. И если кто-то посмеет посмотреть на тебя свысока, я вышвырну его из своей жизни. Даже если это будет сама королева.

Я втащила её в комнату, и она замерла, увидев Брунхильду и Миран. Те смотрели на неё с любопытством, но без враждебности. В их взглядах было что-то другое — интерес, уважение, может быть, даже одобрение.

— Так вот ты какая, Лисса, — сказала Брунхильда, поднимаясь и протягивая ей руку. — Та самая, которая спасала Милу, когда мы её мучили на отборе. Я слышала о тебе. Приятно познакомиться.

Лисса покраснела, но пожала руку. Её ладонь дрожала, но она держалась достойно.

— Я… я просто помогала Миле. Она моя подруга. Я не могла поступить иначе.

— Теперь и наша, — Миран кивнула. — Присаживайся. И не бойся. Мы не кусаемся. По крайней мере, сегодня.

Мы расселись: я на кровати, поджав ноги; Брунхильда в кресле у камина; Миран на пуфике; Лисса на стуле, осторожно прихлёбывая чай. Брунхильда разлила эль по кружкам — она принесла четыре, на всех. Я сделала глоток — горьковатый, терпкий, с привкусом мёда.

— Так, — сказала Брунхильда, поднимая кружку. — Первый тост. За дружбу. За тех, кто остаётся с нами, даже когда мы этого не заслуживаем. За тех, кто видит нас настоящими и не отворачивается.

— За дружбу, — повторили мы хором, и наши кружки встретились с тихим звоном.

Эль был крепким. Я почувствовала, как тепло разливается по телу, согревая меня изнутри. Брунхильда улыбнулась, и в её улыбке была грусть.

— Ты собираешься стать владыкой дроу, — сказала я, глядя на неё. — Это серьёзно. Ты будешь править целым народом. Ты будешь принимать решения, от которых будут зависеть жизни.

— Серьёзнее некуда, — она усмехнулась, но в глазах мелькнула тень — Отец стар. Совет решил, что пора. Я должна вернуться и занять трон. Я не