Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— А ты готова? — спросила Лисса. — Ты чувствуешь, что готова?

Брунхильда помолчала, глядя в огонь камина. Пламя плясало в её глазах, отбрасывая тени на лицо.

— Не знаю, — честно ответила она. — Но я должна. Для них. Для отца. Для тех, кто верил в меня. Дроу — мой народ. И я не могу отвернуться от них, даже если внутри меня живёт гном. Даже если я боюсь, что не справлюсь.

— Ты справишься, — твёрдо сказала Миран. — Я не дам тебе провалиться. И если кто-то попытается тебя остановить — он будет иметь дело со мной.

— А она — моя тень, — добавила Брунхильда, кивая на подругу.

— Я всегда на твоей стороне, — Миран улыбнулась. — Даже если ты будешь вести себя как последняя идиотка. Особенно тогда.

Мы рассмеялись. Смех разнёсся по комнате, разрушая тишину, которая давила на нас. Я чувствовала, как напряжение уходит, как тепло эля и дружбы согревает меня изнутри.

— Помните, как всё началось? — спросила я, делая ещё глоток. — Как я облила Клауса кипятком? Я думала, что он меня убьёт.

— Он и хотел, — усмехнулась Брунхильда. — Я видела его лицо. Такое выражение бывает только у людей, которые готовы совершить убийство. Но ты выжила. И не только выжила — ты его заполучила.

— Я не заполучила его! — возмутилась я, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Это всё случайность.

— Случайность? — Миран приподняла бровь. — Ты думаешь, он случайно сжёг твой экзаменационный лист? Случайно надевал тебе туфли, стоя на коленях?

— Ну… — я замялась, потому что она была права. — Может быть, не совсем случайно.

— Он был влюблён в тебя с первого дня, — сказала Брунхильда, и в её голосе не было насмешки — только уверенность. — Я видела, как он смотрел на тебя. Как следил за тобой на испытаниях. Как волновался.

— Он не волновался, — возразила я, хотя внутри знала, что она права. — Он просто… он не хотел, чтобы я умерла.

— Ага, — усмехнулась Миран. — Поэтому он пришёл к тебе ночью, когда ты была в отключке, и гладил тебя по голове. Потому что он не хотел, чтобы ты умерла до свадьбы.

Я покраснела ещё сильнее. Лисса прыснула в кулак.

— Вы невыносимы, — сказала я. — Все три.

— Но ты нас любишь, — ответила Брунхильда, поднимая кружку.

— Люблю, — призналась я, и это было правдой. — Очень сильно.

Мы пили, болтали, вспоминали. Вспоминали, как Авианна пыталась меня отравить, как Валерия строила козни, как Брунхильда притворялась больной, чтобы сбежать. Вспоминали, как Миран спорила с судьями, как Лисса приносила мне чай и пироги, когда я была на грани.

— Это было безумие, — сказала Миран, качая головой. — Я до сих пор не понимаю, как мы выжили. Я думала, что этот отбор сведёт меня с ума. Но теперь… теперь я понимаю, что это был самый важный период в моей жизни.

— Почему? — спросила Лисса.

— Потому что я нашла друзей, — ответила Миран. — Настоящих. Я никогда не думала, что это возможно. Я привыкла быть одна. Привыкла доверять только себе. А теперь… теперь у меня есть вы.

— И у меня, — добавила Брунхильда. — Я потеряла надежду когда-то найти людей, которые будут принимать меня такой, какая я есть. Не как наследницу, не как политическую фигуру, а просто как Брунхильду. А теперь я нашла вас.

Мы замолчали, чувствуя, как между нами течёт что-то тёплое, что-то настоящее, что-то, что не сломать ни интригам, ни времени, ни расстояниям.

— Мы будем видеться, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Я обещаю. Мы будем писать друг другу, приезжать в гости, праздновать вместе. Никакие коронации и свадьбы нас не разлучат.

— Ты обещаешь? — Брунхильда посмотрела на меня, и в её глазах блестели слёзы.

— Обещаю, — я сжала её руку. — И вы обе приедете на мою свадьбу. Клаус уже сказал, что пригласит всех.

— Он сказал? — Миран усмехнулась. — Значит, он действительно тебя любит. Я же говорила.

— Да, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Кажется, он меня любит. И я люблю его.

— Наконец-то, — Брунхильда обняла меня, и я почувствовала, как её плечи дрожат. — Я так рада за тебя, Мила. Ты заслужила счастье. Ты прошла через ад, чтобы получить его.

Мы обнимались, плакали, смеялись. Лисса прижалась ко мне, и я чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с моим. Миран стояла чуть поодаль, но я видела, как она украдкой вытирает глаза.

— Вы будете моей семьёй, — сказала я. — Всегда. Что бы ни случилось.

— И ты нашей, — ответила Брунхильда. — Всегда.

Мы сидели до полуночи. Разговаривали о будущем, о планах, о том, как встретимся снова. Я обещала писать письма, она — присылать весточки из подземелий. Миран обещала держать Брунхильду в узде и не давать ей слишком много пить на официальных приёмах.

— Я всегда буду рядом, — сказала она. — Даже если она станет владыкой. Кто-то должен напоминать ей, что она — не богиня.

— Ты уже напоминаешь, — усмехнулась Брунхильда. — Каждый день.

Когда они ушли — уже под утро, когда звёзды начинали бледнеть, — я осталась сидеть на кровати, чувствуя, как внутри меня пустота. Та, что остаётся после прощания с теми, кого любишь. Та, что напоминает о том, что ты не одна, даже когда кажется, что весь мир против тебя.

— Ты в порядке? — спросила Лисса, которая осталась со мной. Она сидела на краю кровати, глядя на меня с беспокойством.

— Да, — я улыбнулась, хотя чувствовала, как слёзы текут по щекам. — Я счастлива. И грустна. Это странно.

— Это нормально, — она сжала мою руку, и её ладонь была тёплой и знакомой, как в те времена, когда мы вместе гладили простыни в прачечной. — Ты прощаешься с друзьями. Но ты найдёшь новых. И ты увидишь их снова. Мы все увидимся снова.

— Ты права, — я посмотрела на неё. — Ты тоже поедешь со мной? В Ледяные Пики?

— Конечно, — она улыбнулась, и в этой улыбке было