Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— Аптека.

— А… а… алпирантор

Он засмеялся — громко, свободно, так, что его смех разнёсся по карете, заставляя стены дрожать.

— Ты придумываешь слова.

— Нет! — возмутилась я, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Это настоящее слово! Я слышала его в детстве! Моя бабушка говорила!

— Твоя бабушка говорила «алпирантор»? — он приподнял бровь, и в его глазах заплясали искорки.

— Да! — я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает злость. — Это древнее слово. Означает… ну… нежность. Или что-то такое. Неважно.

— «алпирантор» не существует, — сказал он, качая головой, и в его голосе была такая уверенность, что я почувствовала, как внутри поднимается протест.

— Существует! — я почти кричала. — Я только что его придумала! То есть я не придумала! Оно было! Просто ты его не знаешь, потому что ты — дракон, а не филолог!

— Я — дракон, который говорит на десяти языках, — он усмехнулся. — И я уверен, что «алпирантор» — это выдумка.

— А вот и нет! — я наклонилась вперёд, чувствуя, как азарт захватывает меня. — Если я скажу это Лиссе, она подтвердит!

— Лисса скажет всё, что ты попросишь, — он покачал головой. — Она твоя подруга. Но это не значит, что слово реально существует.

— Тогда давай проверим! — я чувствовала, как внутри закипает азарт. — Когда приедем, я спрошу у твоих советников. Они же умные. Они знают все слова!

— Мои советники тоже скажут всё, что я прикажу, — он усмехнулся, и я поняла, что он снова дразнит меня.

— Это нечестно!

— Это политика, — он пожал плечами. — Но я признаю твою победу. Ты придумала слово, которого нет, но сделала это с таким упорством, что я не могу не восхищаться.

— Я не придумала! — я ударила его подушкой, которая лежала на сиденье. — Оно существует!

Он рассмеялся, прикрываясь руками. Карета наполнилась звуком нашего смеха, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло, которое я чувствовала только рядом с ним. Тёплое, как шерстяной плед в холодный день.

— Достал, — сказала я, откидываясь на спинку сиденья.

— Взаимно, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что я забыла, как дышать.

Мы ехали ещё несколько часов. Я смотрела в окно на проносящиеся мимо пейзажи и чувствовала, как внутри меня растёт что-то новое — надежда на будущее, на новую жизнь, на то, что всё будет хорошо.

* * *

Ледяные Пики встретили меня величием. Замок был огромным — цитадель, которая вырастала из скалы, как естественное продолжение горы. Его стены были сложены из тёмного камня, который переливался в лучах заходящего солнца, отбрасывая на долину длинные тени. Башни уходили в небо, словно пытаясь достать до облаков, а на самом высоком шпиле развевался флаг с гербом рода Клауса.

Карета остановилась у главных ворот. Сотни слуг выстроились вдоль дороги, их лица были обращены к нам. Клаус вышел первым, протянул мне руку, и я шагнула в этот новый мир.

— Добро пожаловать, — сказал он, и в его голосе была гордость. — Твой новый дом.

Я смотрела на замок и чувствовала себя маленькой. Незначительной. Как будто я была не невестой, а случайной гостьей, которую вот-вот вышвырнут за ворота.

— Он так себе, — я пожала плечами, стараясь не показывать страха. — Мог бы быть и больше.

Клаус рассмеялся, и я почувствовала, как его рука сжала мою.

— Ты будешь привыкать, — сказал он. — Дай себе время. Всё новое пугает.

— Не пугает, — сказала я, но голос дрогнул. — Я просто… я не знаю, что делать. Как вести себя. Как говорить с этими людьми. Они смотрят на меня так, будто я не настоящая.

— Ты настоящая, — он повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони. — Самая настоящая из всех, кого я знаю. И они привыкнут. И ты привыкнешь. Мы справимся. Вместе.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Я просто смотрела в его глаза, чувствуя, как внутри меня разливается тепло, которое прогоняет страх.

— Иди, — он поцеловал меня в лоб. — Я должен решить несколько вопросов с советом. Твои покои готовы. Слуги помогут.

— Клаус… — начала я, но он уже исчез в толпе советников, которые окружили его, как только он переступил порог замка. Я осталась одна. Среди незнакомых лиц, незнакомых запахов, незнакомых звуков.

Меня проводили в покои.

Они были огромными — больше, чем вся моя комната в поместье отбора. Высокий потолок с лепниной, хрустальная люстра, которая переливалась в свете сфер, огромная кровать с балдахином из тёмно-синего бархата. Окна выходили на горы, и закат окрашивал их в багровый и золотой.

— Ваши вещи, госпожа, — сказала горничная, низко кланяясь. — Если вам что-то понадобится — позовите. Я буду ждать за дверью.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как голос срывается на шёпот.

Горничная вышла, закрыв дверь. Я осталась одна. Я села на край кровати и оглядела комнату. Я чувствовала себя в ней не гостьей, а музейным экспонатом, который поставили на видное место, но не знают, что с ним делать.

Внутри меня была пустота. И боль. И страх.

Я легла на кровать, чувствуя, как прохладный шёлк касается моей щеки. Закрыла глаза. В голове крутились образы — Клаус, его руки, его губы, его слова. «Я люблю тебя, Мила». Я чувствовала его запах, его тепло, его дыхание на своей коже. Мне хотелось, чтобы он был здесь. Чтобы он обнял меня. Чтобы я чувствовала себя не одной.

Я сжала подушку, прижимая её к груди. Стон вырвался из горла — тихий, почти беззвучный.

— Нет, — прошептала я, зажимая рот ладонью. — Я так не могу. Я не могу сидеть здесь одна, пока он работает. Мне нужно… мне нужно быть с кем-то. С Лиссой.

Я встала, поправила платье, пригладила волосы и вышла из комнаты.

* * *

Я нашла Лиссу в столовой для слуг (естественно по наводке от какого-то мужчины. А ведь меня даже не представили слугам!) Она стояла у большого стола, натирая серебряные ложки до блеска. Её лицо было сосредоточенным, а вокруг неё суетились другие служанки, поглядывая на неё с любопытством.

— Лисса, — позвала я, и она обернулась.

— Мила! — она улыбнулась, и груди