П.С.И.Х.0. Том 2 - Никита Клеванский

А ведь она обязана была здесь лежать. Как-то же эти чехлы на колонки надевали. Да и лампочки в столовой кто-то менял, а потолки там не сильно ниже спортзальных. Летающих завхозов я в школе пока не встречал. Хотя, будем честны, встретил бы — не удивился.

Телефон зазвонил, когда я тащил добычу по коридору.

— Ты поел? — спросила Лена вместо приветствия.

— Поем позже. Сейчас занят, несу лестницу.

— Куда⁈

— Пока по горизонтали. Дальше по обстоятельствам.

— Так. — в трубке зашуршало. Лена усаживалась поудобнее. — Рассказывай.

Рассказ уложился в четыре предложения и один встречный вопрос про ужин. Визит к Орловым я выдал в сокращенной редакции: сходил, поговорил, вопрос решается. Нож, бутылки и восстановленное воспоминание остались за скобками. Некоторые новости лучше сокращать даже при общении с сестрой. Особенно если некая тяжесть рискует грохнуться и отдавить тебе пальцы.

— Ну хоть тут порядок. — подытожила Лена. — Все, неси свою лестницу. И поешь!

Со снятием чехлов проблем не возникло. В зале я разложил лестницу, поднялся под самую кровлю и стянул ткань. В лицо тут же спикировало серое облако размером с подушку, чуть не заставившее меня сверзиться вниз. Кое-как устоял.

Под чехлом обнаружилась деревянная колонка. Лакированная, с латунной сеткой и синим инвентарным номером на боку. Судя по шрифту, наносили его еще при социализме.

Со всеми четырьмя углами я управился за полчаса. Колонки везде оказались одинаковые и на вид вполне бодрые. В их работоспособности я, впрочем, и не сомневался. Глупо сомневаться после того грохота, что едва не выдал три инфаркта при подключении компьютера.

Потом, подумав, я перетащил лестницу к себе в каморку, поднялся на два этажа вверх вдоль стены и установил блюдце с хлебом и солью на подоконник под самым потолком. Туда, куда с самого начала велела инструкция. Теперь я в точности соблюл все пункты.

Остаток вечера прошел по накатанной: тренерская, компьютер, вход под «тэст-два». Сперва педагогические форумы. В ветке про музыку на уроках физкультуры шел спор на тридцать страниц: половина коллег утверждала, что музыка дисциплинирует, вторая — что превращает урок в дискотеку. Истина, как водится, лежала посередине и не интересовала ни одну из сторон. Я взял на заметку два рабочих приема и двинулся дальше.

Сущности.

Статью о кэра-кэра-онна я перечитал еще раз. Медленно. С чувством, толком и расстановкой. Ничего нового она мне не сообщила. Рослая дама, рот на треть лица, является на смех, кормится чужой радостью. Смех сходился, все остальное — нет. Версия в моих глазах потеряла еще несколько пунктов.

Зато на соседней странице раздела обнаружились цукумогами. По японским поверьям, вещь, прожившая сто лет, обзаводится душой и собственным мнением. Зонт, фонарь, чайник, туфля — без разницы. Отслужившее добро полагается благодарить и провожать честь по чести, иначе обиженный инвентарь начинает мстить.

От экрана я оторвался и обвел взглядом тренерскую. Сколько лет самой школе, я не знал. Сколько вон тому стеллажу — не знал, вероятно, даже он сам. Провод в тканевой оплетке замуровали в стену задолго до моего рождения, а колонки полвека провисели под потолком в мешках, как приговоренные. Если японцы правы хотя бы на треть, по ночам тут стоял бы не смех, а инфернальный вой.

Утешало одно. Согласно статье, цукумогами обижаются не на владельцев, а на тех, кто выбросил их без благодарности. Я пока никого не выбрасывал. Наоборот, доставал из мешков и возвращал в строй. По местным меркам — почти святой.

Оставался последний пункт, попавший в список с легкой руки информатика.

Сайты для взрослых.

Сам Кирилл отзывался о них с теплотой первооткрывателя, я же решил заглянуть туда с исследовательскими целями. Реакция организма на визуальный стимул, эмоциональный отклик, расширение мировоззрения.

И больше ничего.

Чес слово!

Организм не подвел. Отозвался на первой же странице, словно часовой на обходе.

[ Фиксирую активацию вожделения. Интенсивность возрастает.]

— Спасибо, я в курсе.

[ Данные внесены в отчет.]

Вкладка закрылась быстрее, чем открылась.

— В какой еще отчет?

[ Стандартный пакет телеметрии для НИИНС. Физиологические показатели носителя. Формируется автоматически.]

— То есть в выходные лаборатория в полном составе будет изучать график моего… замера.

[ Именно.]

Пару секунд я посидел, глядя в погасшую вкладку. Где-то в институте дежурные аналитики откроют мою телеметрию и… Оставалось надеяться, что у них крепкие нервы и слабое воображение.

— Кирилл, кстати, предупреждал меня насчет отчетов. Я-то думал, он про школьные.

[ Он тоже так думал.]

С музыкой вышло проще. Вкус у меня отсутствовал в принципе, зато имелся критерий. Темп. Для разминки годился бодрый ровный ритм без долгих пауз и внезапных завываний в духе кота, угодившего яйцами в мышеловку. Некоторые исполнители такое любят. А кому-то это еще и нравится.

Психо предложил разбить диапазон по возрастам групп, и я согласился.

[ Дополнительно рекомендую исключить композиции с ненормативной лексикой. Школьная среда все-таки.]

— А в спортивных подборках такие бывают?

[ Чаще, чем ты думаешь.]

Через час на компьютере лежали три подборки, отсортированные по назначению: разогрев, пробежка, разминка. Возможно, где-то среди них прятались шедевры. Дети потом расскажут.

Помывку я спланировал как военную операцию. Быстро, скупыми движениями, ершик на расстоянии вытянутой руки.

Не помогло.

Толчок в спину прилетел, когда я смывал пену с головы. Я устоял, шагнул к стене, и тут же получил еще один, под колено. Пол ушел из-под ног, локоть встретился с трубой, а над ухом раздался высокий заливистый смех.

Я слепо махнул ершиком по широкой дуге. Оружие возмездия рассекло воздух, оставив мыльные брызги. Смех покатился к потолку и растворился в школьной тиши. Судя по интонациям, номер программы удался.

Домывался я в боевой стойке, под стук собственных зубов, но больше меня не трогали.

Телефон завибрировал, когда я выжимал полотенце.

— Не разбудила? — спросила Лена.

— Нет. Я мылся.

— В такую позднь?

— Плотный график.

— Точно все в порядке? У тебя голос какой-то запыхавшийся.

— Физическая активность перед сном. Все в порядке, ложусь спать.

— Ну смотри. Завтра наберу. Спокойной ночи, Ром.

— Спокойной ночи.

В груди, на самом краю восприятия, шевельнулся слабый отголосок из семейного раздела картотеки и тут же угас. Психо даже комментировать не стал. Видимо, счел цифру недостойной системы уведомлений.