П.С.И.Х.0. Том 2 - Никита Клеванский

— Роман Дмитриевич, у вас тут колонки⁈

— Они работают?

— Дискотека!

— Тихо! — рявкнул я и добавил в гамму высокий свистящий аккорд. — Переоделись. Отметились. Разминка. Не спать.

А никто и не спал. Попробуй усни, когда с четырех сторон долбит музыка.

Изменение в поведении я заметил сразу. Больше сосредоточенности, меньше болтовни. Да и темп задавать не пришлось. Теперь за меня это делали колонки. И даже двое вечно отстающих держались сегодня в строю. Попадать в бит проще, чем не попадать. Физиология.

+2 к Адаптации. Управление мотивацией группы. Решение масштабируется.

Такую формулировку я уже видел. Рабочая, значит, схема.

После разминки я нажал на паузу и объявил:

— Музыка на уроках будет, и выбирать ее сможете сами. Одно условие: выбирают те, кто регулярно приходит в форме. Бесформенные права голоса лишаются. И, да, со следующей недели причины отсутствия формы проверяю жестко.

— А что считается формой?

— Ты за восемь лет не запомнил?

— Вдруг у вас по-другому.

— Спортивная обувь, спортивные штаны, футболка. Джинсы не считаются.

— А если джинсы спортивные?

— Таких не бывает.

— А можно свое? — девочка с разноцветными волосами уже доставала телефон. — У меня плейлист есть.

— Можно. Если темп подходит. Сто двадцать — сто сорок ударов в минуту.

Цветастик посмотрела на меня так, будто я предложил ей выбирать любимую песню по весу. Как колбасу.

— Роман Дмитриевич. — осторожно обратился кто-то сзади. — А вам вообще какая музыка нравится?

— Ровная.

— Это не жанр.

— У меня нет жанра. Только критерий.

Восьмой «А» просек ответ мгновенно. По залу прокатился смешок, и через час, надо полагать, знать об этом будет вся параллель. Критерий обсуждать проще, чем вкус.

— Ладно. — решила девочка-меломанка. — Тогда мы вам сами подберем. В форме придем и подберем.

— Подбирайте.

Галину Сергеевну я заметил не сразу.

Она тенью стояла в дверном проеме, не переступая порога. Ничего не говорила и не хмурилась. Просто, сложив руки на папке, слушала как четыре ящика по углам гонят сто двадцать восемь ударов в минуту. Простояла ровно один трек. Потом развернулась и ушла.

Гнев — вероятность 16%. Сосредоточенность — вероятность 71%.

В прошлые разы там, помнится, числилось за семьдесят процентов презрения и что-то еще погорячее. Сейчас — ровное, собранное состояние, как у человека, считающего в уме.

Так и знал, что она не отстанет.

Шестому и пятому «А» я объявил то же самое, только короче, и в обоих классах первым делом спросили про джинсы.

На третьем уроке, посреди разминки у пятого «А», Галина Сергеевна пришла снова. С мужчиной в синей спецовке.

Уроку он не мешал. Задрав голову к колонкам, обошел зал, посветил фонариком за стеллаж в тренерской и сфотографировал стену с дырой, куда уходил провод. Пятый «А» прыгал под музыку и на спецовку не смотрел. Я смотрел. Завуч смотрела на меня.

Ушли они молча.

Причина ясна, как день. Музыка.

Недавно я сам сказал бригаде «подключайте» и теперь вовсю использовал провод, замурованный лет тридцать назад, и не значившийся ни в одном наряде. Охрана труда, пожарная безопасность, несогласованное подключение. Приплести можно много чего.

Или можно не приплетать.

Кто знает — вдруг я опять подготовился?

Но кое-какое изменение в поведении завуча я все-таки отметил. В прошлые разы она врывалась шумно, с помпой, камерой и с родительским комитетом. Бросалась с шашкой на танк и проигрывала. Сегодня пришла тихо, с человеком и фонариком. Прогресс? Или все совсем наоборот?

[ Прогноз: инициирована процедура. Тип процедуры по имеющимся данным не определяется.]

Слово «процедура» мне не понравилось. Пока я бодался с отчимом за кеды и включал детям музыку, против меня начали оформлять бумагу. Задание про причину неприязни Галины Сергеевны по-прежнему висело на месте, суля двадцать очков. Похоже, пора браться за него всерьез. Пока она еще чего-нибудь не выкинула.

Шестой урок. Десятый класс.

Мои.

В форме пришли не все, но заметно больше, чем во вторник. Вот уж где точно прогресс, без всяких сомнений. Костя стоял в строю в новых кедах и шортах и всем своим видом показывал, что теперь так будет всегда. На его фингал никто внимания не обращал. Видимо, за пять уроков уже привыкли.

Музыку я включил сам. Негромко, но зато бодрую. Десятый ее еще не слышал, ни о каких условиях не знал, и для них это стало чистым подарком. Без ценника.

Логика тут отдельная. С чужими классами я торговался и ставил ультиматумы. Форма в обмен на выбор треков, угроза двойками, замечаниями и звонками родителям. Метод кнута и пряника. Здесь же я работал по другой схеме. Ну просто так исторически сложилось, и я не собирался менять коней на переправе. Вдруг неподкованных выдадут.

Особый счет, как я и сказал одиннадцатому.

— Пионербол. — объявил я, хлопнув рукой по натянутой за перемену сетке. — Две команды. Играют все. Варя, ты считаешь.

— Есть считать, мой капитан!

Играли под музыку. Дети прыгали в бит, кричали в бит и ругались, кажется, тоже в бит.

— Паштет, лови!

— Ты мимо ловишь!

— Гусев, не бери!

Гусев взял. Мяч летел в аут, ловить его не следовало, а он взял и поймал, словно букет на свадьбе. Некоторые правила давались парню с трудом.

— Гусев! — заорала Аделаида. — Ты чего?

— А чего? — не понял Марк.

— Девять-шесть! — объявила Варя.

— Это не считается!

— Считается. Мяч перелетел, все по правилам.

Костя подавал плохо, но так сильно, что противник порой разбегался, и два очка мы слупили только на этом.

Паша поймал мяч, не сходя с места, потому что тот прилетел ему в живот.

Антон много бегал.

Милана тоже.

Сам же я в основном пасовал. Веселье я пока еще не освоил, так пусть хоть дети порадуются.

— Пятнадцать-одиннадцать! Победа Романа Дмитриевича!

Моя команда выиграла. Впервые. Но довольны уроком остались все. И на этот раз без обувных терактов.

[ Событие внесено в накопитель задания «Сделать 10-й класс самым сплоченным коллективом».]

+1 к Социальному взаимодействию.

— За победу?

[ Нет.]

Ну нет так нет.

Со звонком класс потек в коридор, обсуждая подачу Кости в живот Паши и другие запомнившиеся моменты. Варя забрала журнал. Антон пообещал в следующий раз взять реванш.

Постепенно ушли все.

Кроме Кости.

Он остановился