Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

И тут я услышал голос Бехтеревой:

— Никакой это не феномен. Обычный человек, наверняка глуповат. С такой внешностью вряд ли природа наделила умом. У него действительно будто бы два сознания в мозгу. Как говорил Михайлов. Но я уже это наблюдала и раньше, ничего особенного в этом нет.

Я только хотел возразить богине нейрофизиологии, когда понял, что она не открывала рта и ничего не говорила. Лишь внимательно следила за ритмично вылезающими волнами графиками. И в голове беспардонно зазвучал хор голосов, то громких и отчётливых, то тихих, идущих словно издалека.

Михайлов смотрел на блондинку, которая щёлкала равнодушно рычажками на электроэнцефалографе, и мысленно раздевал её, думая о том, как затащить её в постель. Сама девушка рассуждала о том, сколько у меня любовниц и какой я в постели. Второй оператор — женщина лет сорока — вспоминала о том, что скоро подойдёт очередь на холодильник «ЗИЛ», и представляла, куда они с мужем смогут всунуть этот гроб в их крошечной однокомнатной квартирке.

— Ну что, Олег Николаевич? — Хор внутренних голосов прервался вопросом Бехтеревой. — Что-то ощущаете? Дискомфорт?

Я повернул к ней голову и хитро сощурился:

— Наталья Петровна, я не такой уж и глупый человек. Я — кандидат физико-математических наук, учитель физики и астрономии. У меня первый разряд по шахматам. Когда я был в ГДР, даже обыграл гроссмейстера, чемпиона ГДР по шахматам.

Бехтерева замерла, быстро-быстро заморгала, на щеках проступили пунцовые пятна. Потом, откашлявшись, спросила:

— Вы слышали мои мысли?

— Да, Наталья Петровна, слышал.

— И всех остальных тоже?

— Да. Вот Верочка считает, что я коварный соблазнитель, на счету которого множество побед у женщин. Она ошибается: немного, всего одна. А Егор Данилович думал…

— Нет-нет, не стоит об этом… — Михайлов передёрнулся, покраснел, как мальчишка, которого застали в туалете за курением, на лбу выступили капельки пота.

Бехтерева задумалась, подпёрла тяжёлый подбородок рукой. Затем проронила:

— Олег Николаевич, не будете возражать, если мы проведём эксперимент с картами Зенера? Вы знаете, что это такое?

— Да, знаю. Проводите. — Я пожал плечами. — Только сделайте слабее стимуляцию, у меня голова раскалывается.

Ассистентка Михайлова вынула из шкафа колоду карт. Отошла на пару шагов от меня и вытащила одну из них, показав обратной стороной — «рубашкой». Бехтерева присоединилась к женщине, встав так, чтобы видеть саму картинку.

— Волнистые линии, — ответил я.

Бехтерева подняла одну бровь, но, ничего не сказав, кивнула. И ассистентка стала одну за другой вытаскивать карты. А я быстро отвечал: «Круг», «Квадрат», «Волнистые линии», «Крест», «Звезда». И так по кругу. Глаза знаменитого нейрофизиолога делались всё шире и шире, в них застыло изумление, которое переходило в восторженность.

Когда ассистентка закончила показывать все двадцать пять карт, Михайлов, который стоял с выпученными глазами, бросил взгляд на Бехтереву и выпалил радостно:

— Поразительно! Сто процентов! Такого не бывает. Нет. Не может быть! Наталья Петровна, это чудо!

Но Бехтерева нахмурилась, между бровей залегла глубокая складка. Потом спросила:

— Олег Николаевич, вы считывали мысленно то, что видела ассистентка, или напрямую с карты?

— И то и другое. Но ориентир на карту. Ассистентка иногда ставила блок на свои мысли, и я не мог понять, что она видит.

— Это потрясающе! — воскликнула она. — Первый подтверждённый случай проявления экстрасенсорных способностей, ясновидение! Это будет сенсацией в мире нейрофизиологии.

— Наталья Петровна, мне бы не хотелось стать подопытным кроликом для вас.

— Да нет, что вы, что вы. Но вы представляете, какой фурор это произведёт? Вы первый реально подтверждённый телепат!

— А смысл? Ну буду я читать мысли под воздействием электротока? Какой практический эффект это будет нести?

— Ну, скажем, вы можете разоблачить преступника, считав его мысли.

— Вряд ли это будет признано судом как доказательство признания.

— И потом, — задумчиво проронила Бехтерева, — если вы будете тренировать ваши способности, вы сможете их развить и слышать мысли без стимуляции вашего мозга. Вы понимаете, как это важно? Вы сейчас слышите наши мысли?

— Слышу, но они затихают, словно люди беседуют друг с другом, но уходят всё дальше и дальше от меня.

— Правильно. Мы отключили стимуляцию вашего мозга, так что ваши альфа-волны пришли в обычное состояние. Хотя… — Она задумалась. — По-прежнему периодически они меняются.

— Да, меняются. Я говорил, Наталья Петровна. Будто бы в мозге у Олега Николаевича два сознания.

— Да-да, я помню. — Погружённая в какие-то свои раздумья, она будто отстранилась от всего, от этого зала, аппаратов, меня, но потом вновь вскинула на меня глаза: — Отдохните, и мы продолжим.

Ассистентка Михайлова отвела меня в палату, не такую большую и шикарную, как та, в которой я провёл неделю, но там тоже стояла большая кровать, куда я упал на спину, вглядываясь в потолок. И, кажется, задремал. Но меня разбудили знакомые голоса, и я присел на кровати, прислушался. Голос Антона шёл как будто откуда-то издалека, поначалу довольно тихо, но затем становился всё громче и громче.

— Почему вы не отменили свадьбу Туманова и Марины⁈ Вы же обещали!

— Появились новые обстоятельства, — спокойно, с достоинством ответил Мельников. — Я сообщил об этом твоему дяде. На этом всё.

— Какие обстоятельства⁈ Марина готова выйти замуж за меня! И прервать беременность!

Повисла на мгновение тишина, и я внезапно услышал раздражённый окрик Мельникова:

— Замолчи, Антон! Не забывай, что это не только дети моей дочери. Это мои внуки! И я не собираюсь от них отказываться!

Разговор прервался, словно Мельников ушёл. Но последнее, что я услышал, точно болезненный вскрик в моём мозгу, — голос Антона:

«Если Марина не станет моей, то я убью этого подонка Туманова. И Мельникова тоже! И Марину тоже убью! Если она не достанется мне, так пусть не достанется никому!»

Я понял, весь этот разговор происходил только в моей голове. Антон не произносил последней фразы. Он думал об этом!

Автор, как всегда ждет отзывов, обратной связи. Не стесняйтесь высказываться по тексту романа. Не обязательно положительно, но главное объективно.

Глава 18

Откровение

Я долго лежал, уставившись в потолок, пытаясь проанализировать то, что услышал. Может быть, мне всё приснилось или мой уставший мозг сгенерировал этот разговор? И если всё-таки я слышал мысли Мельникова и Антона, то что они на самом деле говорили? Эту загадку я разгадать никак не мог, это бесило меня. Марина так польстилась на обещания Антона, сделать ее царицей дипломатических приёмов, что решила избавиться от беременности, которую так долго добивалась?

Перед моим мысленным взором проносились сцены, как мы познакомились с Мариной, как она пригласила меня на день рождения в ресторан «Архангельское», как