Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

— Его дар предсказывать события будущего никак не связан с этим. Просто этот юноша вдруг решил провернуть какие-то мошеннические схемы обогащения. Его арестовали, приговорили к незначительному сроку. Это, что называется, уму-разуму его совсем не научило. После освобождения из тюрьмы он вернулся в газету рангом пониже и там начал публиковать свои статьи. Но потом решил вывезти за границу большую партию валюты. Ну вы сами понимаете…

— Статья 8−8? Её называют «бабочкой». Его арестовали?

— Да, совершенно верно. Его арестовали, был суд. Приговорили поначалу к высшей мере, потом заменили на десять лет тюрьмы. Вот так его дар оказался бесполезным для него.

— Да, видеть будущее страны и своё собственное — не одно и то же, — я саркастически усмехнулся.

— Олег, а что значит «распад Советского Союза»? Что имеется в виду? И в чём здесь катастрофа?

Я видел по её глазам, что Бехтерева очень заинтересовалась моими словами. Но могу ли я ей доверять, даже зная её биографию? Наталья Петровна — дочь «врага народа», расстрелянного в 1938-м конструктора Остехбюро. Она очень любила отца и не понимала, почему его арестовали, а затем расстреляли. Мать тоже пострадала — её отправили в лагерь. Затем голодное детство в детдоме с вечно орущим директором, который объедал детей. Пётр Бехтерев был реабилитирован при Хрущёве, но с его делом дочь смогла ознакомиться только при Горбачёве.

Но я всё-таки решился:

— Распад означает, что республики Советского Союза выйдут из его состава и станут независимыми государствами. Останется одна Российская Федерация, остальные страны будут по большей части враждебно настроены к ней. Особенно страны Прибалтики. Также прекратит существование Варшавский договор. Берлинская стена будет снесена. Две части Германии объединятся. Бывшие страны соцлагеря вернутся к рыночной экономике, разрушат символы коммунистического режима.

— В том, что вы рассказали, я не увидела ничего катастрофического, — она покачала головой. — И я бы сказала, что всё это очень логично и обоснованно. Если именно Горбачёв этому будет способствовать, это неплохо. Зачем же его убивать?

— Его реформы приведут к разрушению экономики страны, обнищанию людей, к невероятному скачку криминала.

— Вот как? Интересно, каким же образом? — она нахмурилась, сцепила вместе пальцы рук, бросая на меня изучающий взгляд.

Я тут же представил, что придётся рассказывать о том тяжёлом времени, когда опустели полки магазинов, об идиотской антиалкогольной кампании Лигачёва, о том, как людям по полгода не платили зарплату. И как устраивали «табачные бунты». О многом другом, но мне совершенно расхотелось вспоминать об этом.

— Это долго рассказывать, Наталья Петровна. Главная проблема в том, что мир станет монополярным. Без СССР некому будет противостоять США, они будут навязывать всему миру свою волю без каких-либо ограничений.

— Пропаганда, — к моему удивлению, бросила Бехтерева. — Вы член партии, Олег?

— Да, сегодня получил партбилет.

— Пришлось прочесть массу справочников коммуниста-агитатора? Впрочем, не будем об этом. Всё, что вы рассказали, весьма похоже на то, что говорили эти подростки. Правда, не так серьёзно. Ну а что насчёт Ельцина? В чём его негативная роль?

— Ельцин станет президентом России, и, когда его будут переизбирать на второй срок, его рейтинг будет всего два процента. И чтобы остаться у власти, он практически задаром отдаст всю работающую советскую собственность новым бизнесменам, которые обогатились в этот период. Это приведёт к обнищанию большей части людей, к потере почти всех социальных завоеваний.

Она помолчала, стала задумчивой, даже мрачной. Потом спросила тоном, в котором ощущалось явное недоверие:

— И что, Олег, всё это вы увидели в своих снах?

Могу ли я сказать ей правду? Нет! Но вся эта информация о будущем, что преследовала меня, так мучила, так рвалась наружу. Что я не выдержал.

— Нет, Наталья Петровна, я сам жил в то время, — отчеканил я твёрдо. — Моё второе сознание — это сознание человека, который дожил до 2025 года. Да, я понимаю, что вы решите, что я сошёл с ума.

— Нет. Вовсе нет. Только один вопрос — зачем вы вернулись? Там было так плохо жить?

— Я был одинок, очень болен и стар. Обменял это состояние на молодость.

— А почему вы выбрали именно это время?

— Я не выбирал. Люди, к которым я обратился, ошиблись и перенесли меня сюда.

— Олег, эта информация просто сенсационная…

— Но я не хочу, чтобы о ней кто-то знал.

— Безусловно. Делиться с кем-то ещё вам не стоит. Вы понимаете?

— Понимаю.

— Хорошо. Ещё один вопрос, Олег, если позволите. Я изучала феномен, когда сознание человека покидает тело и он видит себя как бы со стороны. У вас не наблюдалось такого?

Мелькнула мысль, что не стоит признаваться в этом, я и так слишком был откровенен. Но потом решил, что я и так много рассказал такого, чем делиться не имел права. Скажу и об этом.

— Да, было такое дело. Несколько раз я был в состоянии клинической смерти, и моё сознание перемещалось в некое пространство, похожее на мою квартиру, в которой я живу сейчас. Но выйти из неё я не мог. Она как бы окружена тьмой, которую охраняют странные существа, похожие на анаконд.

Выдал и понял, что звучит это реально как паранойя, как бред сумасшедшего, спятившего. Но у моей собеседницы обострились черты лица, глаза чуть открылись, и она погрузилась в свои мысли так глубоко, что почти отключилась от меня. Потом лицо приобрело обычное выражение, она покачала головой и проговорила:

— Невероятно. То, что вы рассказываете, так подтверждает мою теорию. Эта связь сознания с иным миром. Я рада, что познакомилась с вами, Олег. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество. Вы не против?

— Нет. Хотя… Мне бы не хотелось становиться подопытной морской свинкой.

Я вдруг вспомнил сцену из фильма «Собачье сердце», где профессор Преображенский демонстрирует свой эксперимент — Шарикова — научному сообществу. И криво усмехнулся, представив себя с балалайкой. Впрочем, может, мне дадут гитару?

— Олег, — она наклонилась, мягко похлопала меня по колену. — Не переживайте. Все эти исследования будут вестись очень деликатно. Ваш мозг, ваше сознание — уникальное явление. К этому нужно особенно бережно относиться. Спасибо вам за дискуссию.

Она поднялась, и я тоже вскочил, заставив её по-доброму улыбнуться.

— Вы будете меня ещё изучать сегодня?

— Нет-нет. В этой клинике нет нужного оборудования. Я пришлю вам приглашение в наш институт.

— Хорошо. Только в этом месяце я очень занят. Я учитель физики и директор школы, так что мне нужно присутствовать на всех экзаменах.

— Да-да, я понимаю, Олег.

Когда за Бехтеревой закрылась дверь, на меня обрушилась такая волна паники, что я кинулся к окну,