Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

халат на кровати, и спустился в фойе. Когда вышел наружу, просто обалдел — вся стоянка была запружена спецмашинами: канареечные с синей полосой машины ментов, чёрные тачки с надписью КГБ СССР с гербом комитета, немереное количество «Чаек» и даже один «ЗИЛ-114», как будто здесь произошёл по меньшей мере массовый теракт.

Добрался до своей тачки, плюхнулся за руль, опустил голову, не в силах завести мотор. Потом взял себя в руки и погнал до КПП. Но тут тоже стояло несколько спецназовцев в защитной форме, с автоматами. Один из них, высокий широкоплечий малый, подошёл ко мне, и я сунул ему под нос пропуск. Но это не возымело на командира никакого действия. Он обронил:

— Выезд только по личному разрешению прокурора Мельникова.

Спорить, конечно, я не стал, лишь выругался себе под нос и отвёл спорткар обратно, поставив его уже за границами всех этих членовозов и спецмашин.

Но стоило мне сделать шаг в фойе основного корпуса, как ко мне подскочила запыхавшаяся женщина в тёмном костюме со значком депутата Верховного Совета на лацкане, украшенном светлым кантом.

— Олег Николаевич! Где вы ходите! Почему вас должны все ждать? — выпалила она.

Я опешил от её слов, но она схватила меня за рукав, потащила к лифту, который вознёс нас на последний этаж — там оказался просторный кабинет с огромным овальным столом, за котором я увидел обоих братьев Мельниковых.

Мельников-младший, стоявший на своём месте, опираясь руками на полированную столешницу, резко обернулся, когда скрипнула массивная створка двери, пропустив нас внутрь. Смерил невидящим взором и вновь начал сверлить взглядом сидящего главврача, с лицом, сливающимся с его белым халатом.

— Иван Глебович! Вы понимаете, что произошло экстраординарное событие? И вопрос о вашем служебном соответствии будет решаться на самом высоком уровне? — чеканил слова Мельников, хлопая в такт своим словам ладонью по столу.

— Да, понимаю, Кирилл Петрович, — хрипло отозвался главврач.

— Если бы не Олег Туманов, моя дочь была бы мертва! Но дело даже не в этом! Здесь проходят лечение высшие руководители нашей страны! А охрана ни к чёрту не годится!

— Мы проведём полную проверку всего персонала, — промямлил Иван Глебович. — Усилим охрану.

— Все документы о проверке должны лежать на моём столе как можно скорее, — подал голос Илья Петрович, повернулся ко мне и сказал: — Олег Николаевич, расскажите подробно, как было дело. Всё должны услышать.

Я обвёл взглядом всю эту солидную компанию, которую мне жутко хотелось послать ко всем чертям, но откашлялся и, как я вещал в горкоме, когда меня принимали в партию, так же чётко и ясно изложил обстоятельства нападения.

— Иван Глебович, вы выяснили имя этого человека? — выслушав внимательно меня, Мельников-старший обратился к главврачу.

— Да, выяснили, Илья Петрович. Это второй секретарь Свердловского крайкома Носов Савелий Артёмович. Его допросили. Но он ничего не помнит. Словно он был под гипнозом.

— Притворяется? — спросил импозантный мужчина в отлично сшитом из явно импортной ткани костюме, полный, с двумя подбородками и густой шевелюрой, которая походила на парик или пересаженные волосы.

— Не похоже, Роман Фёдорович, — уже более спокойно ответил главврач. — Очень напуган, сам не свой. Пытался выпрыгнуть в окно.

А я почему-то вспомнил, как с ребятами мы ехали в Восточный Берлин и какое-то время ожидали смены колёсных тележек для поезда в Бресте. И там я поссорился с цыганкой, она загипнотизировала Бессонова. Но стоило ли об этом рассказывать? Не поднимут ли меня на смех? Цыгане, гипноз?

— У вас есть какие-то соображения? — Илья Петрович вдруг обратил на меня внимание.

— Я… не знаю, имеет ли смысл говорить об этом. Но я уже сталкивался со случаями гипноза. Кодирование на убийство.

— Вот как? Интересно, интересно, — проронил Мельников-старший. — Расскажите. Поделитесь с нами.

И все остальные, как по команде повернули ко мне головы. И я решился.

— Я с учениками своего класса ездил в Восточный Берлин, в ГДР. Мы несколько часов провели в Бресте. Там было много цыган. Ну, я поссорился с одной цыганкой — её сын или внук пытался стянуть у меня кошелёк. По всей видимости, они закодировали одного из моих учеников. Он потом пытался меня убить. Его привели в чувство в психиатрической берлинской клинике. Правда, вернуться полностью к нормальной жизни он не смог. Есть такая методика — кодирование человека на определённые действия с помощью карт. Показать карту и приказать что-то сделать. Человек выполняет это автоматически.

Не стал рассказывать этим важным чувакам, что ссора с цыганкой произошла из-за того, что я вернул ей цыганское проклятье — это жутко напугало её.

Я думал, что эти чиновники за столом поднимут меня на смех, но у рядом сидящего с главврачом мужчины в мешковатой форме вытянулось лицо, приоткрылся рот. Он чуть дрожащими руками открыл тощую картонную папку, которая лежала перед ним на столе. И вынул оттуда длинную карту, показал всем:

— Мы нашли эту игральную карту в кармане халата Носова. Приобщили к делу. Думал, может быть, он игрок. Но он ничего сообщить об этом не смог.

Но тут я обратил внимание, что на карте изображены не короли, дамы или шестёрки, а сердце, которое проткнули три меча.

— Это не игральная карта, — выдал я, не надеясь, что меня услышат. — Это карта Таро. По ним гадают.

— Ясно, — проронил Мельников-старший. — Мы это учтём.

Затем началось общее собрание, прокурор выслушивал отчёты присутствующих, спрашивал о предложениях об улучшении охраны. И я под этот официоз откровенно стал клевать носом. Меня смешило, что солидные дядьки не понимают главного: нужна полная модернизация охранных систем, а не мелочные улучшения. Украдкой я поглядывал на часы, думая о том, как улизнуть с этого невообразимо скучного мероприятия.

Наконец все высказались, и я уж думал, что прокурор Мельников объявит заседание закрытым, выдаст всем разрешения на выезд, и я наконец отправлюсь домой. Но вместо этого он повернулся ко мне и спросил:

— Олег Николаевич, а что бы вы могли предложить для улучшения охранной системы клиники?

Я встряхнул головой, вспомнив всё, что знал об этом и выдал:

— Я бы предложил установить в клинике замкнутую телевизионную систему с камерами разрешения не менее 600 линий. Сейчас такие разработки уже имеются. Развёртка 625 строк, 25 кадров, 50 герц.

— О! Это очень интересно, — оживился Илья Петрович. — Олег Николаевич, вы бы могли нам набросать схему?

— Набросать? Где?

Мельников сделал жест главврачу, и тот нажал кнопку: за его спиной разошлись шторки, показав экран, но заработал электромотор, полотнище тоже поднялось, и я увидел под ним обычную доску, похожую на