Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

В палату прошли плотный невысокий мужчина в белом халате и две медсестры. А я встал, чтобы не мешать им, отошёл к окну, устало привалился там к стене, наблюдая, как они хлопочут вокруг девушки, не обращая никакого внимания на меня.

Сюда, кажется, сбежалась вся клиника — пациенты, медсестры, охранники. Но толпу властно раздвинул широкоплечий мужчина в штатском с военной выправкой, прошёл внутрь. Повернувшись к толпе, сделал широкий жест, негромко сказал: «Разойтись!» — и проём мгновенно опустел. Товарищ прикрыл дверь. Шагнул на середину комнаты и деловито огляделся. Направился к окружившим Марину медикам, склонился, что-то тихо спросил. Но, услышав слова врача, выпрямился и двинулся ко мне. Но, не дойдя, обернулся и приказал:

— Доктор, помощь окажите мужчине.

Врач поднял голову, услышав командный голос, и, видимо, что-то сказал одной из медсестёр. Она привстала и направилась ко мне. Потянула за рукав и усадила с другой стороны кровати. Вытащила тампоны, перекись. Налив жидкости, начала промокать кровь с моего лица, качая головой. Проверила мне зрачки, взяла за запястье, подсчитала пульс, сверяя с часами на руке. Аккуратно сжав ладонями мою голову, повернула так и сяк, спросила:

— Голова не кружится? Не болит?

— Нет. Не болит. Всё нормально, — сообщил я.

Марину увели, за ней ушли и врач, и медсестры, а мы остались вдвоём с товарищем в штатском. Он представился:

— Чернов Михаил Данилович. Несколько вопросов.

И сунул мне под нос свою корочку, где я узрел надпись «Комитет государственной безопасности».

Я опустился на кровать, взбил подушку, положив под спину. Привалился, устало прикрыв глаза. Майор присел на край.

— Задавайте. — Я сложил руки на груди.

Он вытащил из кармана блокнот в чёрном переплёте, открыл. Отчеканил, как судья:

— Кто вы и как оказались в палате Марины Мельниковой?

Я открыл глаза, уставился на холёную хорошо выбритую рожу комитетчика и, вытащив из кармана халата пропуск, сунул ему под нос:

— Я — Туманов Олег Николаевич, жених Марины. Пришёл навестить её.

Он внимательно изучил мою карточку, отдал и задал другой вопрос:

— Вы знаете нападавшего?

— Понятия не имею, кто это такой. Совершенно незнакомый мне мужик.

— Ясно. — Он задумчиво почесал лоб. — Опишите, что произошло.

— Я пришёл к Марине, мы сидели на кровати вместе. Открылась дверь. Ввалился мужик в маске с кинжалом в руке…

— С кинжалом? Серьёзно? — Его тонкие губы скривила усмешка.

Я бросил прожигающий взгляд на этого супчика, потом вскочил с кровати, нашёл стул с воткнутым в сиденье лезвием и демонстративно поставил рядом с майором. Не трогая оружие, тот внимательно поводил носом вокруг, осмотрел, потом отодвинул стул, что-то записал в блокнот.

— А почему вы не позвали на помощь?

— Интересно, как? Он сразу кинулся на меня, замахнулся. Пока бы я стоял и звал на помощь, он бы прирезал меня, а потом Марину. Я схватил стул, кинжал вонзился в него, потом мы дрались на полу.

— Но вы могли бы не справиться с таким противником. Проще было выбежать в коридор и позвать на помощь, — настаивал он.

От этих слов мне захотелось врезать по физиономии этому высокомерному болвану, который вздумал меня учить, что мне делать в опасной ситуации.

— Майор, — лениво протянул я. — Я служил в ВДВ, меня научили быстро принимать решение. Я бы сам справился с противником. Зачем мне подмога?

— Хорошо! — Он сделал несколько энергичных пометок в своём блокноте, закрыл его и сунул в карман. — Отдыхайте. Можете вернуться в свою палату.

Но я решил не возвращаться, а узнать, где Марина, куда её увели. Как оказалось, её перевели в палату интенсивной терапии, или как это называют обыденно — реанимацию. Хотя этот подонок пальцем её не тронул. Когда остановился в проёме двери, острой спицей сердце проткнула боль: Марина, бледная, с закрытыми глазами, лежала на кровати с прикреплёнными датчиками. Провода тянулись к пикающим приборам за спинкой кровати с маленькими экранчиками, по которым бежали несколько кривых. В вене катетер от капельницы, прозрачный мешок которой висел на стойке. К чему эти все манипуляции?

— Мужчина, выйдите! — Ко мне обернулась медсестра.

— Я её жених, Туманов Олег. Что с ней?

— У неё сильное потрясение! — как кобра зло прошипела женщина. — Она может потерять ребёнка. Понятно вам? Уходите! Уходите немедленно!

Я послушался, вышел в коридор, просто присел на скамейку, склонившись и устало опустив руки между колен. Сколько я так просидел, не знаю. Но вскоре послышались быстрые, тяжёлые шаги. Я поднял голову и обнаружил, что, чуть прихрамывая, почти бегом сюда направляются не только отец Марины, но и её дядя Илья Петрович, прокурор области.

Когда оба затормозили рядом со мной, я выпрямился, а Кирилл Петрович, бледный, как мел, впился глазами в меня. Схватив за плечи и тяжело дыша, с перекошенным лицом, выпалил с отчаяньем:

— Олег, что произошло? Что с Мариной?

То, что я стоял перед ним с разбитой рожей, его абсолютно не взволновало. Но я уже привык к этому.

— У Марины шок, но она не ранена.

— Это чёрт знает что! — хрипло вскричал он. — В такой клинике нападение! На мою дочь!

— Кирилл, успокойся, — очень тихо, но внятно произнёс Илья Петрович и сжал предплечье брата своей единственной рукой. — Мы разберёмся!

Они развернулись и направились к палате, где лежала Марина. Я подошёл ближе, услышал причитанья Кирилла Петровича: «Мариночка, зайчик мой, девочка моя, как ты…»

Когда они вышли, прокурор остановился около меня и спросил:

— Олег, расскажите, что произошло.

— Илья Петрович, я всё рассказал КГБ-шнику.

— Ничего-ничего, вкратце повторите.

Я пересказал ему, как в палату влетел тот тип в маске, как мы дрались с ним. Прокурор покачал головой, похлопал одобряюще меня по плечу:

— Олег, вы молодец. Как хорошо, что вы оказались рядом. Это ужасное происшествие. Я обязательно отмечу ваши мужественные действия в этом деле. Виновные будут наказаны по закону. А вы отдыхайте, набирайтесь сил. Да! Знаю, что документы на ваше награждение звездой Героя одобрены на самом верху. Скоро придёт приглашение.

— С такой разбитой физиономией ехать на награждение?

— Ничего-ничего. Вас там загримируют. Не переживайте. О вас уже легенды слагают. В комитете очень хотели пригласить вас аналитиком. Они очень заинтересованы в вас, вы уникальная личность. Но, извините, я должен идти. Очень много дел предстоит. Надо разобраться, как здесь могло произойти подобное…

— Илья Петрович, надо обеспечить охрану Марины. Не всегда же я буду рядом с ней.

— Да-да, обязательно. Вы правы.

Я понял, что свадьба завтра опять не состоится, ушёл в свою палату, переоделся, оставив с сожалением красивый больничный