Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

— Олег Николаевич Туманов, директор школы, — в свою очередь представился я.

Поздоровался с членами ГОРОНО. Аксёнова недовольно оглядела меня и отчеканила холодно, словно приказала:

— Проверьте словари.

Я послушно прошёлся по рядам, полистал томики, потряс их, хотя вряд ли кто-то мог туда засунуть шпаргалку по грамматике.

При всех членах комиссии я вскрыл все три конверта с билетами и текстами на всех трёх иностранных языках. Разложил билеты, а стопку текстов выложил перед каждой нашей учительницей.

— Ну что ж, начнём, пожалуй, — оглядев комиссию, произнёс я.

В зал прошли несколько учащихся, расселись за столами в три ряда, у каждого был свой словарь. Самым толстым почему-то оказался английский, хотя я считал, что самым сложным является всё-таки немецкий с его длинными названиями, состоящими из нескольких слов.

Таисия Геннадьевна, второй завуч, вышла из спортзала и объявила, что экзамены начались. Стали проходить ребята, подходить к столу, брать билеты, а учителя выдавали им текст, который нужно было перевести и пересказать. Начали готовиться.

Первый отвечать подошёл Юрка Зимин, мой любимчик, который уверенно шёл на золотую медаль. Он учился в классе немки Анны Петровны. Ему досталась заметка из газеты от 31 мая «Neues Deutschland», органа СЕПГ. Я увидел это название, набранное готическим шрифтом, орден Карла Маркса в левом верхнем углу, и на душе потеплело от воспоминаний: я изучал немецкий в универе по этой газете. Естественно, Смирнова выбрала статью, связанную с Советским Союзом: «Leonid Breshnew in der CSSR eingetroffen» («Леонид Брежнев прибывает в ЧССР»), которая начиналась на первой странице.

Зимин начал читать текст, Смирнова удовлетворённо кивала головой, хотя все остальные вряд ли понимали, о чём Юрка вещает. Кроме меня, конечно. Зимин тем временем без запинки перевёл текст и читал уже по своему листочку:

«Во вторник в Прагу прибыла советская делегация во главе с Леонидом Брежневым, генеральным секретарём ЦК КПСС и председателем Президиума Верховного Совета СССР, с официальным визитом дружбы. Они приехали по приглашению Центрального комитета Коммунистической партии Чехословакии (КПЧ), президента и правительства ЧССР. В аэропорту „Рузине“ гостей тепло встретил Густав Гусак, генеральный секретарь ЦК КПЧ и президент Чехословакии. Десятки тысяч жителей Праги тепло приветствовали их по пути в резиденцию. Слова Клемента Готтвальда: „С Советским Союзом навеки“ — неоднократно звучали в скандировании. Леонид Брежнев и Густав Гусак встретились во второй половине дня в атмосфере полного согласия, сердечности и дружбы. Они обсудили программу переговоров между своими делегациями и обменялись мнениями по документам, которые должны быть приняты.»

А пока Юрка воспроизводил русский вариант этого отвратительно официозного текста, я изучал фотографию к этой заметке, где Брежнев вместе с улыбающимся Густавом Гусаком шёл по проспекту, украшенному флагами и цветами. Туда же нагнали толпы людей. Как будто и не было десять лет назад той самой «Пражской весны», которую СССР раздавил танками. Гусак тогда был на стороне реформатора Дубчека, выступал против вмешательства СССР в дела Чехословакии, но потом переметнулся на сторону Брежнева и в конце концов стал генсеком и предпоследним президентом ещё тогда целой страны. Пройдёт всего пятнадцать лет, и Чехословакии не станет, распадётся на два независимых государства. Ни чехи, ни словаки больше никогда не будут вспоминать слова основателя коммунистической партии Чехословакии: «Навеки с Советским Союзом!»

Почему-то мне это напомнило эпизод из фильма Марка Захарова «Убить дракона», когда бургомистр «свободного» города, которого исполнял великий Евгений Леонов, проводит Ланцелота-Абдулова мимо пригнанных людей и изрекает:

— Вот народ просит вас уехать. Не подчинитесь воле народа?

— Это не народ! — восклицает Ланцелот.

— Это не народ? Это хуже народа — это лучшие люди города.

А ещё мне пришла в голову шальная мысль, что вряд ли Брежнев сумел сам вот так идти по проспекту. Скорее всего, его вывели перед людьми, сфотографировали и увезли.

Смирнова уже задавала по-немецки вопросы Зимину, а он уверенно отвечал, радуя моё сердце. Я особо не прислушивался, но отмечал, что парень очень неплохо освоил хохдойч — литературный немецкий.

— Олег Николаевич! У вас будут вопросы к Зимину? — Смирнова обратилась ко мне, прервав мои размышления.

Я чуть не ляпнул: «Расскажи о введении в Чехословакию советских войск в 1968 году и о причинах этого», но вовремя спохватился и решил поддержать политический настрой этого текста, спросил:

— In welchem Jahr wurde Gustav Husák Präsident der Tschechoslowakei? (В каком году Густав Гусак стал президентом Чехословакии? — нем.)

К моему удивлению, парень совсем не растерялся и отчеканил:

— Am 29. Mai 1975 übernahm Gustáv Husák von Ludvík Svoboda das Amt des Staatspräsidenten. (29 мая 1975 года Густав Гусак принял пост президента государства от Людвика Свободы. — нем.)

— Молодец, — улыбнулся я. — Что скажете, Анна Петровна? По-моему, Зимин ответил отлично.

— Согласна. — На лице Смирновой возникла мягкая, как будто материнская улыбка одобрения.

Я бросил взгляд на Аксёнову: будет ли она встревать, требовать помучить будущего медалиста дополнительно? Но, судя по её довольному лицу, ей понравилось перечисление высших лиц СССР и Чехословакии.

Осипов на этот раз не спал, но не вникал в наш разговор, а товарищ в штатском из райкома сидел с каменным лицом, будто предупреждал: «Не приставайте ко мне, я тут при исполнении».

Смирнова поставила в ведомости пятёрку около фамилии Зимина, кивнула ему:

— Молодец, Юра, хорошо подготовился.

Юрка взглянул на меня, я тоже похвалил его, и парень радостный убежал из зала.

Начали подходить другие ребята, отвечать, и получалось по-разному: кто-то бойко и энергично, кто-то спокойно с достоинством, кто спотыкался и смущался.

Вот к Полине подошёл Костя Малинин, который тогда в день последнего звонка признался, что хочет быть рок-музыкантом, спел песню битлов с жутким акцентом, а потом снисходительно объяснил, что английский ему особо не нужен, потому что будет сдавать французский. Тогда я подумал, что парень и французский не сможет сдать толком.

Но я ошибся. Текст ему достался из газеты французских коммунистов «Юманите», и он что-то резво болтал Полине, которая посматривала на него очень серьёзно. Задавала вопросы. Я не услышал в говоре Малинина грассирующего «р», но мне это даже понравилось. Бурным потоком на меня нахлынули картины прошлого о Мари Лафоре, её песнях, и тут же всплыл образ Марины Валентайн, которая вела французский в нашей школе раньше. Я тогда так влюбился в эту очаровательную женщину, что мне приснился сон, будто мы с ней перенеслись в моё настоящее. Но я молод и счастлив, мы катаемся на аттракционе в парке «Остров Мечты», потом едем на моей роскошной машине «Форд Мустанг» в ресторан «ЯрЪ». Я рассказываю ей о том, что мою книгу о квазарах напечатали на Западе, перевели на