Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Арп Ларций недоуменно помотал головой – мол, поясни.

– Хм, – Хродир сдвинул шлем на затылок и поднял бармицу, зацепив ее за торчащие вверх «уши» полумаски, а затем почесал нос, – я получил предложение Серпула и понял его суть – вам, ферранам, не нравится мой брат Ильстан в качестве рикса вопернов, и вы решили снять его силой, причем сами воперны должны были перейти под рикса иного племени. Я отчасти согласен с уважаемым Серпулом – мне тоже не нравится Ильстан в качестве вопернарикса, и я также считаю, что воперны должны быть объединены под властью более сильного рикса с другими племенами. Но я не могу позволить, чтобы кто-то обидел моего младшего брата, и я напомню, что Ильстан – мой младший брат и по отцу, и по матери. Именно поэтому я здесь – я решил, что я возьму вопернов под свою власть. Я также напомню, что по крови я воперн, и меня, в отличие от чужака, признает как рикса вопернская дружина.

Хартан и Арп Ларций снова переглянулись.

– У тебя нет договора с Феррой, – сказал Ларций, – Ферру не устроит, если Вопернхем отойдет риксу, не имеющему союзнического договора.

Хродир пожал плечами:

– Я буду ждать Серпула в Вопернхусене для заключения такого договора, – сказал рикс, – мой отец же заключил такой? Почему бы мне не заключить? Точнее, продлить его от имени вопернов, как только стану вопернариксом?

– Так, я не понял, – громко сказал Хартан, – что происходит? Что вы вообще обсуждаете? Мы сюда поговорить пришли? – тарутенарикс обвёл рукой построенные к бою войска, – я сейчас просто дам приказ, и…

Хродир снова расхохотался, не дав Хартану договорить.

– Ага, – сказал, отсмеявшись, сарпескарикс и рафарикс, – и останешься без дружины, да и без большей части ополчения.

Хартан оскалился – и стало понятно, почему его называют «Волк». Оскал тарутенарикса действительно напоминал волчий; Хродир снова, как и при первой встрече, подумал, не является ли Хартан родичем Харр – не зря же их имена созвучны.

– Ты хоть представляешь, мальчик, – произнес, чуть прищурившись, Хартан, – кто я такой? Я – прямой потомок Туро Могучего. Я – рикс самого сильного племени среди южных таветов, во всяком случае, по эту сторону Лимеса. Я в одиночку, с одной лишь дружиной, разбил силы трех роданских конасов, сунувшихся на мой берег, – тарутенарикс говорил сейчас нарочито негромко и очень четко, демонстрируя уверенность в своих словах и заставляя прислушиваться к ним. Гордо и уверенно сидя на своем Ветре – гигантском, закованном в чешуйчатую броню катафрактном коне, Хартан возвышался над всеми собеседниками даже несмотря на свой невысокий рост, и это добавляло убедительности его речам.

Не то, чтобы Хродир не был впечатлён, или не поддался на столь умелую ораторскую манипуляцию, но он нашел силы, чтобы перебить речь Хартана:

– А я победил Таргстена, – улыбнулся Хродир, – то есть сделал то, что тебе, Хартан Седой Волк, оказалось не по зубам. Я же прекрасно знаю, что мареги вас, тарутенов, часто щипали – то в набег сходят и скот угонят, то купцов ваших перехватят, то девок украдут? Что ж ты с Таргстеном не справился? Стен Марегенбурга испугался? А я – нет.

Хартан смотрел прямо на собеседника и молчал, лишь ноздри его тонкого носа широко раздувались – похоже, ему было нелегко общаться, если собеседник не уступал сразу под напором его воли. Это было понятно – слова о самом сильном племени среди южных таветов были правдой, и спорить с Хартаном мало кто мог решиться.

Конь Ветер, однако, выдавал настроение хозяина. Он громко фыркнул, напоминая сейчас не коня, а свирепого зверя дракона из кулхенских преданий. Сходство усиливалось тем, что броня, надетая на Ветра, блестела серебряной, в цвет масти Ветра, чешуёй.

– Я тебе даже больше скажу, – продолжил Хродир, – ты в некотором роде прав. У тебя сильное войско. Целой тысячи дружинников в одном войске я не видел никогда. Но вот ведь в чем загвоздка – ты можешь победить и меня, и вопернов, но только поодиночке. Либо меня, либо вопернов. А тут, видишь, как получилось – я пришел на помощь брату, и мы с вопернами стали одним войском. Рискнёшь начать битву против меня и Ильстана одновременно?

– Я и не таких врагов бил, – твёрдо сказал Хартан, – конасы роданов явно более опасные враги, чем два мальчика, у одного из которых вообще нет боевого опыта, а второму просто постоянно везет.

– Верю, – сказал Хродир, – да вот только сейчас у тебя тысяча дружинников, на вид, около полутысячи стрелков и где-то две – две с половиной тысячи ополченцев. Если твои конники – это дружинники, то хорошо, готов признать, что у тебя тысяча сто – тысяча двести дружинников. А вот против тебя сейчас с моей стороны восемьсот дружинников, триста стрелков и – обрати внимание – пять тысяч ополченцев. Не веришь в такое количество ополченцев – пересчитай сигмы. Да, мне удалось собрать столько, несмотря на лето. Кроме этого, у меня есть десяток Красных Сынов – что, согласись, равноценно сотне старшей дружины. А еще у меня есть ульфхеддары, но о том, где они и сколько их, ты узнаешь, когда будет слишком поздно. И главное – есть же еще воперны. Ильстан, сколько у тебя людей? – Хродир обернулся к брату.

– Полтысячи дружины, три тысячи ополчения, – сказал Ильстан.

– Ты на моей стороне, брат? – поднял брови Хродир, не отрывая взгляда от вопернарикса.

– Да, – поднял голову Ильстан, – я с тобой, Хродир.

Хродир повернулся к Хартану и торжествующе улыбнулся.

Хартан молчал. Молчал и Арп Ларций, нервно теребя пальцами ремень поводьев коня.

– Вас, выходит, в полтора раза больше, – сказал Хартан, – ополчение всё равно не сможет вступить в бой всё сразу, первой линией – поле не такое широкое. Хродир, я выигрывал битвы при таком соотношении.

Хродир покивал головой, вздохнул и сказал:

– Тогда последний аргумент, – сказал он, – если ты и его не услышишь, и всё же решишься на бой – твои люди рассвет завтрашнего дня будут наблюдать из Чертогов Богов.

– И что ты… – начал Хартан, но Ремул остановил его слова жестом, снял с пояса рог и подал сигнал, незнакомый никому из таветов.

С минуту ничего не происходило,