Хродир Две Секиры - Егор Большаков

– Над лесом смотрите, – улыбнулся сарпескарикс.

В том месте, куда указывала рука рикса, на глазах возникло неявное, расплывчатое движение. Более всего оно походило на колебание нагретого воздуха над жарким костром, но буквально в течение минуты воздух там помутнел, будто насыщаясь туманом, а затем – очень быстро – превратился в вихрь, стремительно набирающий скорость вращения и гудевший всё сильнее. Вихрь стал сначала зелёным – сорвал с деревьев листья, затем серо-коричневым – собирал верхний слой земли… Гул вихря становился всё громче и громче, пока не начал заглушать шум, издаваемый стоящими войсками. Раздался треск, и в вихрь подняло дерево – небольшую ель; в следующее мгновение компанию ей составила вырванная с корнем осина, а еще через пару мгновений – могучий столетний дуб начал описывать круги над лесом, подчиняясь движению смерча. Гул превратился в жуткий, леденящий сердце и перехватывающий дыхание, тяжкий низкий вой – будто тысячи кулхенских медных карниксов загудели разом. Еще миг – и страшный темный хобот смерча озарился молниями, с громыхающим треском бьющими вокруг него и образующие венец, окутывающий верх воронки.

Светлый солнечный день на глазах темнел – небо, хоть и не закрывалось тучами, приобретало такой вид, будто его затягивала лёгкая пелена из тёмной прозрачной ткани; солнце словно утратило часть своей яркости, хоть и не ушло ни за тучу, ни за горизонт; воздух, несмотря на ветер, образованный всасывающей силой смерча, стал тягучим и тяжелым…

Зрелище страшного вихря, оглушающий рёв, грохот молний и треск ломающихся деревьев вызвали ужас у всех, кто стоял на поле. Кони под всадниками в страхе ржали и норовили броситься в стороны; воины-тарутены подняли щиты и скучились теснее – будто это могло спасти от буйства воздушного титана. И только воины Хродира реагировали более спокойно – видимо, предупрежденные своим риксом о такой демонстрации жуткой силы Востена.

Смерч, судя по взлетающим с треском деревьям, двигался в сторону построенных войск.

Хродир подал сигнал рогом повторно. Вихрь распался на глазах – в единый миг; деревья, ветви, земля, грязь и прочее с грохотом посыпалось вниз. Самый лёгкий сор, поднятый смерчем – небольшие веточки, сухие листья, шишки – просыпались широким кругом, достигнув рядов Хродирова воинства.

Едва шум затих, Хродир с улыбкой повернулся к Хартану.

– Хочешь, Хартан Седой Волк, увидеть то же самое, но посреди своего войска? – продолжая улыбаться, спросил рикс.

Судя по глазам Хартана – да и всех его спутников, да и вопернов тоже – усилия Востена зря не пропали.

Хартан потрясенно молчал, но Хродир продолжал речь:

– Я, конечно, понимаю, – сарпескарикс сделал нарочито-серьезное лицо, – что у тебя в войске тоже есть хорошие крофтманы. Сможешь показать их силу? Я-то от тебя не скрываю силу моих.

Хартан продолжал молчать, но заговорил Арп Ларций:

– Хродир Две Секиры, – сказал ферран, – я впечатлен силой твоих крофтманов. Я… мы… Ферра полагает, что в ее интересах будет избежать сражения тарутенов и вопернов, пока ты на стороне действующего Вопернарикса, – последние слова он договорил, глядя уже на Хартана.

Тарутенарикс тяжело вздохнул и косо глянул на спутника, а затем перевёл взгляд на Ильстана. В глазах Седого Волка читалась тоска – абсолютно звериная тоска по упущенной добыче; такую Хродир видел у Харр, когда той пришлось соглашаться на Хродировы условия по договору при их первой встрече.

Сарпескарикс, впрочем, снова широко улыбнулся.

– Ферран, – сказал он, – кстати, а как тебя зовут? Центурион Арп Ларций? Так вот, хундрарикс Ларций, спешу тебя обрадовать – я, Хродир Две Секиры, сын Хельвика Вопернарикса, теперь являюсь действующим вопернариксом. Рикс Ильстан передал мне власть над вопернами, – Хродир указал рукой на брата, а затем повернулся к нему.

К Ильстану немедленно обернулись все участники переговоров. Тот явно не знал, куда деться, но смотрел на старшего брата с какой-то странной, почти обреченной, надеждой.

– Ты на самом деле ему риксрат отдал? – спросил Хартан, хищно оскалившись.

– Ильстан Вопернарикс, подтверждаешь ли ты слова Хродира Две Секиры? – одновременно спросил Арп Ларций.

Ильстан шмыгнул носом, но затем поднял голову и уперся взглядом в жесткие, светло-голубые с серо-стальным ободком глаза Хартана; быстро переведя взгляд, он увидел тысячи выбеленных шкур на герулках тарутенов, и…

– Да, – тихо сказал Ильстан.

– Тебя плохо слышно, – сказал Ларций, – громче скажи.

Хродир кивком поддержал ферранского представителя. Пальцы сарпескарикса лежали на сигнальном роге – казалось, риксу нужно было пару мгновений, чтобы подать сигнал.

– Я, Ильстан сын Хельвика Вопернарикса, – начал Ильстан, – передаю свой риксрат и титул Вопернарикса вместе с властью над вопернами своему брату, Хродиру Две Секиры, сарпескариксу, рафариксу и марегариксу. Да правит он вопернами славно, и да будут свидетелями присутствующие здесь. Простри же длань свою над народом твоим, Хродир Вопернарикс… – последние, ритуальные, слова Ильстан произнёс не торжественным, а очень печальным голосом.

– Щ-щ-щенок, – настолько открыто высказывающим чувства Хартана увидеть можно было крайне редко. Обычно тарутенарикс славился умением владеть собой и соблюдать спокойствие в любой ситуации. Видимо, произошедшее действительно выбило его из колеи.

Явно не этого ожидал Седой Волк. Он шел к Вопернхусену или за битвой, или за сдачей врага, но точно не за поражением без боя.

– Слава Хродиру Две Секиры! – выкрикнул Ремул, – слава Хродиру Вопернариксу! Славься, Сегвар! Славься, Хродир!

– Слава! – грохнул в ответ хор из десяти глоток – сопровождающие Хродира и Ремула дружинники, – Слава! Славься, Хродир Вопернарикс!

Эти слова подхватили всадники, сопровождавшие Ильстана – вначале несмело, но затем всё громче и громче, попадая в тот ритм, что был задан воинами из свиты Хродира. Громче всех рвал глотку хундрарикс Снергульд Пегий Конь, и Хродир, видя это, поморщился – он еще помнил, как всего лишь полгода назад Снергульд орал славу Ильстану, сжимая в ладони новенький имперский жетон.

– Слава! – грохнули шесть тысяч глоток со стороны леса, – славься, Хродир!

Ильстан опустил голову. Если уж его люди – пусть всего лишь десяток – признали передачу риксрата – значит, эту передачу можно считать состоявшейся.

Глава 22. Каша

Походный котелок – размером с хороший таз – был, как и положено посудине такого типа, прокопчен снаружи и начисто выскоблен изнутри. Котелок принадлежал