Хродир Две Секиры - Егор Большаков

А куда мне деваться? – горько улыбнулся тарутенарикс, – ферраны при большом желании могут со мной, да и с тарутенами, сделать всё, что угодно. Вон как с вопернами – разделить, ослабить, и подарить соседям, хотя воперны даже повода не давали.

– А зачем же тогда было так поступать? – с интересом спросил Хродир.

Тарутенарикс снова глубоко вздохнул.

– Далеко на юго-востоке, – сказал он, – лежит в горах, что за мирийскими землями, страна Хаттушата. Ты, наверное, о ней не знаешь, а вот я с купцами оттуда дело имею.

– Хаттушата, – повторил Хродир, – я знаю. Она же – Империя Хаттушей. И они с ферранами друг друга не любят.

– Вот, – поднял палец Хартан, – настолько не любят, что вроде как сейчас у них большая война намечается. Ферраны, насколько я знаю, туда сейчас все силы стягивают – больше десяти легионов. Легион, чтобы ты понимал – это столько, сколько с лихвой хватит на любое из наших племен, а то и на два. А раз они все силы туда уводят – им надо, чтобы на Лимесе спокойно было. А для этого им нужны сильные союзники по эту сторону Лимеса. Вопернами ферраны просто пожертвовали ради такого союза.

– А с чего они взяли, – пожал плечами Хродир, – что я буду их союзником?

– А у тебя выбора нет, – грустно сказал Хартан, – ты сейчас в таком положении, что ты либо дружишь с Феррой, либо гибнешь. В любом случае, жди послов от Серпула, или даже сам Серпул к тебе приедет предложение делать. Договор привезет.

Глава 23. Дружеский совет

– И что мне делать? – поднял брови Хродир.

– У тебя своя голова есть, – фыркнул Хартан, – но, если ты спрашиваешь мой совет, то слушай.

Хродир наклонил голову в позе, демонстрирующей внимание.

– Ты по-феррански читать умеешь? – начал с вопроса Хартан.

– Очень плохо, – признался Хродир, – у меня для этого Ремул есть, я ему, как тебе уже сказал, полностью доверяю.

– Тогда попроси своего Ремула полностью и внимательно прочитать договор, – сказал тарутенарикс, – это мы, таветы, договариваемся речами, а ферраны всегда составляют письменный договор. Пусть Ремул прочитает и в точности тебе передаст его содержание, особенно в тех местах, которые накладывают на тебя, как рикса, и на твой народ какие-либо обязательства.

– Обязательства? – переспросил Хродир.

Хартан снова перебросил соломинку в другой угол губ.

– Слышал Песнь о Сегто Ругтанариксе? – спросил в ответ Хартан, – про его Великий поход в мирийские земли?

– Да кто ж ее не слышал, – сказал Хродир, – ругтаны – наши, то есть вопернов, западные соседи. Разумеется, я ее слышал, и не раз.

– Я расскажу тебе, как на самом деле произошли события этой песни, и ты поймешь, о каких обязательствах я говорю, – Хартан помешал ложкой почти готовую кашу, – это было где-то полторы сотни лет назад, уже после победы Туро Могучего, но еще до окончания строительства Лимеса. Уже тогда ферраны заключили договор с ругтанами, у которых риксом был Сегто. Сегто не умел читать по-феррански, а подписал договор, просто приложив палец и нарисовав на пергаменте с договором образ первопредка ругтанов. Договор ему читали сами ферраны, и, видимо, читали невнятно – одним из пунктов договора оказалась обязанность ругтанов не просто выставлять войска по просьбе ферранов, а предоставлять эти войска для походов самих ферранов. Через год после заключения договора восстал какой-то мирийский город, в песне он назван Паргаллон, но в реальности я про такой город не слышал. Ферраны отправили на подавление восстания легион, но, как обычно, захотели усилить его союзными силами – и выбрали для этого ругтанов. Сегто пришлось самому идти во главе своей дружины в шесть сотен мечей, да взять с собой полтысячи ополченцев – так потребовали ферраны, и были в своем праве. Песнь повествует о героических деяниях Сегто, да вот только на деле ферраны использовали ругтанов, как смазку для мирийских копий – поставили первой линией, дабы ценой своих жизней таветы обескровили мятежное войско. Подвиг там, конечно, был – ругтаны действительно перебили почти всё мирийское войско, и вступившей в бой второй линии – то есть самим ферранским легионерам – по сути, оставалось лишь добить уцелевших и раненых мятежников. Да вот только ругтанам такой подвиг стоил того, что из шести сотен дружинников уцелело две сотни, из них около сотни были серьезно ранены, а ополчение полегло почти полностью. За этот подвиг ферраны «справедливо» наградили выживших долей добычи – только рассчитали долю не по количеству прибывших на битву таветов, а по количеству выживших, мол, мёртвым добыча не нужна. Песнь говорит просто: «добычу взяли богатую», но, по факту, самая ценная вещь во всей добыче – это мирийская сигма из литого золота в виде головы рогатой змеи; эта сигма сейчас стоит в Священной роще у ругтанов. То есть, если судить по Таво и по справедливости, ферраны просто использовали Сегто и его воинство, заплатив за это откровенной подачкой – я думаю, даже если бы ругтаны просто ограбили тот самый мятежный Паргаллон, они бы гораздо больше набрали. Вернувшись домой, Сегто и его воины застали что? Правильно – ограбленный набегом сарпесков полупустой Ругтанхусен, изнасилованных жен и дочерей, угнанных сыновей, покалеченных отцов и братьев, а от стада – только следы на грязи. А всё почему? Потому что Сегто не понял содержание договора – и в результате ни племя защитить не смог, ни дружину сохранить, ни добычи из похода вдоволь привезти. Зато славу добыл, тут ничего не скажешь.

Хродир потрясенно качал головой.

– В «Песни» и половины этого нет, – сказал он, – там всё больше о боевой славе.

– Потому что ты полную Песнь не слышал, – парировал Хартан, – я тебе пересказал всю Песнь целиком, дополнив тем, что я знаю от ферранов.

– Ферраны сами предупредили тебя об опасности договоров с ними? – удивился Хродир.

– Нет, – Седой Волк снова перебросил соломинку, – привели пример того, что они назвали «истинным союзничеством» ферранов и таветов. Подробности о бое у Паргаллона – это не из Песни, в Песни только про героизм, а вот про ход боя – это мне ферраны рассказали, только подали не как «мы использовали таветов как смазку для вражеских клинков», а как