Искатели приключений - Кирилл Константинович Андреев

После этого обычно начинался праздник. Гости собирались из самых дальних мест, чтобы потанцевать с красивыми дочками владельца самогонного аппарата. Играла скрипка, пары вертелись, а старики покуривали и степенно беседовали...

У хозяев «домика принца» был лишь старый будильник, который мог ходить только циферблатом вниз. Возвратившись в Америку, Кент послал им красивые настольные часы. В ответ он получил письмо.

«Часы еще шли, — писал хозяин домика, — когда мы их получили. И мы не хотим переводить их на местное время: нам хочется знать, глядя на эти часы, который теперь час у наших друзей в Америке...»

Такова чисто ирландская «вежливость королей»!

Зиму Кенты провели в Нью-Йорке. Этот год был для художника необыкновенно плодотворным. Он работал над рекламными рисунками и плакатами, рисовал экслибрисы, гравировал по дереву и занимался литографией. Кроме всего, нужно было заканчивать полотна, начатые в Ирландии. Для ежемесячного журнала «Адвенчур» каждый месяц он делал иллюстрации и одновременно заканчивал рисунки для роскошного издания вольтеровского «Кандида». В этот же год Рокуэлл Кент начал, может быть, лучшую свою работу в графике: огромную серию иллюстраций к роману Германа Мелвилла «Моби Дик».

Рокуэллу Кенту исполнилось сорок семь лет. Он уже не был тем «молодым красавцем», каким представлял себя, уезжая на Монхеган. Правда, он стал крепче и шире в плечах, однако «высокий лоб» заменила откровенная лысина. Но он сохранил неукротимость своего характера и неутомимость в работе — как физической, так и умственной, которая была его страстью и жизнью: в искусстве и литературе. Теперь у него была новая мечта: он хотел иметь по-настоящему свой дом.

Он искал свой будущий дом в лесистых и малонаселенных Адирондакских горах, расположенных в самом сердце штата Нью-Йорк, где когда-то кочевали куперовские индейцы и где охотился на оленей и сражался с краснокожими Зверобой. Природа как будто пришла к ним на свидание, как молодая девушка. Она окутала лес сумраком и словно приблизила горы и небо, на котором зажгла огромные звезды.

Утром Адирондакские горы открылись перед путешественниками во всем величии. Небо было поразительно голубым, облака походили на пух и перья волшебной белой птицы, озера сияли как лазурь на персидской миниатюре, и даже леса и луга сверкали, как краски на полотнах Рокуэлла Кента.

Они наконец нашли то единственное чудо, которое было полным осуществлением их мечты. Это была ферма, расположенная на крутом склоне горы, покрытом густым лесом. Внизу серебрилась река. Вокруг полуразрушенного дома был расчищен от кустарника участок, откуда открывался вид на величественную вершину Уайтфейс и всю цепь Адирондакских гор. То, что дом был разрушен, Кенту было безразлично: ему надоели чудеса с домами, которым он возвращал жизнь...

В течение трех недель он составил проект нового дома, вложив в него все свои затаенные мечты, а еще через три недели постройка началась. Кент когда-то читал прославленного поэта и историка средневековой Исландии Снорри Стурлусона. Он живописал, как бог Эсир со своими родичами в центре Вселенной построили для себя город и назвали его Асгор. Свою ферму, которая на многие годы стала его домом, его мастерской и центром его Вселенной, Рокуэлл Кент тоже назвал Асгор.

Но в первый же день новоселья Рокуэлл Кент запомнил больше всего одну фразу, которая унесла его покой и вернула к годам юности и странствий. Один гость сказал с чувством спокойной отцовской гордости:

— А мой сын плывет на маленьком боте в Гренландию!

Летом 1929 года из порта Ваддек в канадской провинции Новая Шотландия отплыл бот «Дирекшн», держа курс к берегам Гренландии.

Капитаном бота был Сэм Аллен, двадцатилетний красавец шести футов роста, учтивый и медлительный, спокойный, как истый командир. Он был создан для моря или, вернее, море было создано для него — так они сжились друг с другом!

Вторым членом экипажа был некто по прозвищу Купидон — здоровенный парень с массивными мускулами, заключенными в еще более массивную оболочку из жира. У него были золотые кудри и вечно обиженное лицо, соответствующее его имени. С самого начала он стал обузой для своих компаньонов: он полеживал и покуривал, пока они работали, и очень неохотно перебирался с койки на койку, когда становился невыносимым.

Он был отвратительным моряком, и по его прихоти начало плавания сопровождалось рядом неудач. Первым его подвигом было столкновение с большой баржей, в которую бот врезался носом и повредил ее. Затем корабль задержался в Вестпорте, чтобы Купидон мог пару деньков поразвлечься, и остановился в Провинстауне — для знакомства с местным колоритом и выпрашивания сигарет.

Штурманом и коком был назначен Рокуэлл Кент. На нем лежала обязанность запастись провизией. Он не поскупился. Пока капитан занимался оснасткой судна, Кент накупил сухого молока, сухих фруктов, сушеных бобов и гороха. Яиц взяли двадцать четыре дюжины — купили их в деревне прямо из-под кур и, чтобы сохранить свежими, окунули в жидкое стекло. На корабле был запас картошки, лука и капусты, большая корзина апельсинов и, наконец, табак и сигареты.

Пока Купидон вел бот в Баддок, он успел завалить все каюты горой немытой посуды и значительно сократить запас провианта: половина яиц, фрукты и консервы были съедены, а скоропортящиеся продукты мокли на дне трюма...

Уже в самом начале путешествия стало ясно, что один из троих людей — подлый лентяй, настолько увиливающий от всякой ответственности и работы, что это угрожало моральному духу всей экспедиции. И все же море было чудесным: его озаряло летнее солнце и под западным ветром оно было синее, как линза из цветного стекла, сквозь которое словно просвечивало будущее!

Кенту не нравилось название бота. Он считал, что с богами нужно хитрить и притворяться. «Назовите свой корабль «Маргаритка» или «Бесшабашная Бесс», — думал он, — и боги будут благосклонны к беззаботным, беспечным и веселым мореплавателям. Но «Дирекшн» — «Направление»?..»

Когда-то Кент читал сагу о Ньяле, а также все другие исландские саги, переведенные на английский язык.

Он восхищался историей открытия Гренландии Эриком Рыжим и плаванием в Америку Лейфа Эриксена, знал о героической попытке Торфинна Карлсефни поселиться на этом материке задолго до путешествия Колумба. И вот он плыл на родину этих героев!

«Дирекшн» был построен прочно и хорошо, но парусность на нем была слишком большой, и он постоянно ложился на бок, словно от усталости.

Самые трудные вахты обычно доставались штурману. Когда он, продрогший до костей, спускался в каюту и варил кофе, то Купидон обычно снисходительно соглашался тоже выпить