Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

На следующий день Смит вышел с конюшни, чтобы посадить Полларда в седло для забега. Пока он стоял в паддоке, из толпы раздался певучий голос репортера:

– А правда, мистер Смит, что восемь вечера – ваш счастливый час?

«В ответ Том закряхтел, выразив этим, кажется, свою ярость», – радостно писал Веселый Роджер.

«Хитроумные парни» ликовали: «Пресса – 1, Том Смит – 0», – провозгласил Веселый Роджер в «Сан-Франциско кроникл».

Смит выполнил обходной маневр. Несколько дней спустя журналисты и хронометристы удивились, увидев, как он выводит Сухарика средь бела дня. Они направлялись к тренировочной дорожке, которая соприкасалась с первым поворотом[119] основной дорожки. Если бы Джин Харлоу[120] танцевала обнаженной у финишного столба, даже тогда пресс-ложа не опустела бы быстрее. Думая, что Смит пришел сдаваться и победа у них в кармане, «хитроумные парни» похватали секундомеры и выскочили из ложи, пробежали через огромное здание к парковке, прыгнули в машины, помчали к тренировочной дорожке, катапультировались и побежали к тренировочному кругу. Там они уселись, тяжело дыша и поздравляя друг друга, и устремили взгляды в сторону ипподрома, откуда Смит должен был вывести Сухарика и сдаться им, как генерал Ли при Аппоматтоксе[121].

Шло время. Над пустой дорожкой гулял ветер. Сухарик так и не пришел. Смех затих.

Когда «парни» на тренировочном овале поняли, что над ними посмеялись, все было кончено: увидев, как опустели пресс-ложа и площадка хронометристов, Смит просто развернул Сухарика и поработал с ним на основной дорожке. Он одурачил каждого хронометриста и репортера на ипподроме.

Понимая, что второй раз ему такое уже не провернуть, Смит попробовал самый оригинальный метод – спрятаться у всех на виду. Поскольку его преследователи старались выследить его занятия с Сухариком поздним вечером, перед рассветом и на тренировочной дорожке, Смит запланировал тренировку на главной дорожке в дневное время, сразу после последнего соревнования. Он знал, что хронометристы и репортеры ни за что не поверят, что он будет действовать так открыто, и не обратят на него внимания.

Поскольку по правилам «Белмонта» любую тренировку в дневное время после забегов следовало согласовывать, Смиту пришлось обратиться к стюардам. К ним лично он, разумеется, не пошел – его поджидал репортер, который следовал за ним повсюду, поэтому он позвонил в офис.

Когда зазвонил телефон, все были заняты на совещаниях. По фантастическому совпадению рядом с телефоном оказался журналист Эдди Фаррелл, ждавший стюардов для разговора. Услышав звонок, кто-то из сотрудников крикнул Фарреллу, чтобы тот взял трубку. Журналист ответил простым «алло».

– Это тренер Том Смит, – раздался голос на линии, – хотел попросить разрешения потренировать коня после последнего соревнования.

Фаррелл не мог поверить своим ушам. Он развернулся в кресле и крикнул стюардам:

– Том Смит просит разрешения поработать с конем после последнего соревнования.

– Скажите ему «хорошо», – донесся ответ.

Бросив трубку, Фаррелл поспешил в пресс-ложу, собрал хронометристов и сообщил им новость.

Спустя полчаса после последнего в тот день забега двадцать два хихикающих «парня» на цыпочках прокрались на верх трибуны. Они набились в пресс-ложу и спрятались, не включая свет и наблюдая через щелочки. Озорно посмеиваясь, они смотрели, как подопечный Смита проскакал 11/8 мили. На следующее утро газеты были полны сюжетов о тренировке Сухарика, и опять журналисты никак не упомянули обстоятельства. «Пресса – 2, Том Смит – 0», – писал Веселый Роджер.

Однако что-то с этим случаем было не так. Несколько хронометристов, изучавшие в бинокль лицо Тома Смита, когда он вел коня назад на конюшню, отметили вопиющую несообразность – тренер выглядел счастливым!

– Я сомневаюсь, а Сухарика ли видели парни? – напишет потом Веселый Роджер. Он впервые вспомнил, что Грога, который должен был находиться в Калифорнии, уже давно там не видели.

Этот вопрос все еще мучил его, когда позже он занял свой наблюдательный пункт у домика Смита. Раздираемый любопытством, он навел бинокль на тренера через окно: вот он сидел, прислонившись к печке. Смит, разочарованно писал Роджер, улыбался едва заметной знающей улыбкой.

Понимал ли Смит, когда позвонил в офис стюардов в тот день, что разговаривает с репортером? «Я задался вопросом, что бы победило в подобном сражении: интуиция борца с индейцами или ловкий старина случай? – писал Веселый Роджер. – Лично я в пару к Сухарику поставил бы госпожу Интуицию».

20 мая в гнетущем предрассветном сумраке Поллард вывел Сухарика на дорожку, дал ему побегать для разминки, а затем повел на тренировочный трек к стартовому боксу. Сразу стало очевидно, что Сухарик не в порядке. Он начал биться в боксе, как Ченсвью, и никак не хотел угомониться. Когда прозвенел звонок, он вылетел как пробка. Поллард пригнулся в седле, готовясь к интенсивной тренировке на дистанцию в милю. Первые несколько фурлонгов Сухарик проскакал хорошо, но постепенно замедлился. Пройдя третью четверть мили за 25,4, Поллард потянулся назад и хлестнул Сухарика – реакции не последовало, он продолжал терять скорость. Завершив последнюю четверть дистанции за 27,6, Поллард затормозил коня.

Секундомер не врал: у Сухарика ушла 1 минута и 42 секунды, чтобы проскакать восемь фурлонгов на тренировочной дорожке, и это его еще подгонял жокей. Но что самое худшее: это был его лучший результат за милю с приезда на «Белмонт». Репортерам на этот раз удалось посмотреть тренировку. «Кто-то должен сказать Сухарику, что ему предстоит встреча с Боевым Адмиралом, – размышлял один из них, увидев, как медлит конь на дистанции, – если он таким выйдет на дорожку против Адмирала, тот с ним разделается за мгновения».

Ходившие среди работников ипподрома слухи, о которых по секрету шептались хронометристы и наездники, теперь превратились в громкие публичные обвинения: «С Сухариком что-то не так». Газеты по всей стране наполнились рассказами о его медленных тренировках; куда бы Смит ни пошел, повсюду люди выкрикивали свои подозрения. Атмосфера накалялась. Чтобы разрядить обстановку, Смиту нужен был Говард, но тренер был один – Говард с женой путешествовал на корабле вокруг Бермудских островов. Супруги заезжали ненадолго в начале мая, прямо накануне круиза. Весело рассказывая, как в поезде его осаждали поклонники Сухарика, следовавшие в Нью-Йорк на матч, Говард зашел на конюшню бросить взгляд на своего коня.

– Он еще никогда не выглядел лучше.

– Да, – ответил Смит.

Затем Говарды уплыли. Они и не подозревали, что с тех пор возникла проблема и что Смит оказался в таком тяжелом положении. Журналисты продолжали донимать тренера снова и снова: «В порядке ли конь?» «Сухарик хорош, как никогда», – неизменно