Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

Каяк был очень сложной лошадью, а теперь стал мягким, как котенок. На своих первых скачках 10 июня на нью-йоркском «Экведакт» с Поллардом в седле он шел первым до финишной прямой и проиграл с минимальным отрывом, придя вторым. Смит начинал думать, что Каяк станет отличным скакуном.

Сухарик хорошо слушался Вулфа и на тренировках перед Массачусетским гандикапом был прекрасен. От боли в запястьях не осталось и следа, и двигался он плавнее, чем когда-либо. Однажды утром Смит вывел его на тренировку на дистанции в три фурлонга: поставив Сухарика у отметки в 3/8 мили, он разместил в пятидесяти ярдах впереди другого скакуна и пустил их скакать одновременно. Сухарик разделался с соперником на высочайшей скорости, проскакав один фурлонг за одиннадцать секунд, два (четверть мили) – за двадцать три секунды и три фурлонга – за тридцать шесть. «Вот что значит настоящая скачка, – сказал потом Смит, – или я ничего не знаю о лошадях».

Боевой Адмирал тем временем пребывал в своем обычном агрессивном настроении. Он бушевал на конюшне под охраной Пятнышка – сурового далматина, вырывавшего куски мяса у репортеров, которые подбирались слишком близко. А на тренировках Адмирал тревожился, капризничал и упирался, порой отказываясь скакать без партнера. Однажды он прижался к ограде и застыл, как это делал Сухарь, просто отказываясь двигаться с места. Конюхи суетились вокруг, стараясь уговорить его начать тренировку. В итоге Конуэю удалось сдвинуть его с мертвой точки, лишь пустив скакать по дорожке в обратном направлении.

26 июня Смит собирался устроить Сухарику последнюю тренировку перед турниром. На улице лил дождь. После обеда должны были приехать Чарльз и Марсела, и потому Смит задержал пробег. Ливень не прекращался весь день. Говарды прибыли в полпятого, когда дорожка превратилась в болото. Говард и Смит ступили на топкую грязь и задумались: в обычной ситуации они бы не стали выводить лошадь, но Сухарик не мог позволить себе пропустить тренировку перед встречей с Боевым Адмиралом. Смит вывел коня: тот пролетел по слякоти шесть фурлонгов с результатом в 1 минуту и 12,4 секунды. Говард сиял от радости.

28 июня, за день до скачки, обложной дождь все еще поливал дорожку. Заявки на участие следовало подать до половины одиннадцатого. В полдесятого поступила заявка от Боевого Адмирала. Конуэй чувствовал себя уверенно. «Он способен победить любого четвероногого, – заявил тренер репортерам, прибыв на «Саффолк-Даунс» с неспокойным метущимся Боевым Адмиралом. – И, если кто-то его одолеет, это будет чудо исторических масштабов». А Сухарик, по его словам, – «просто очередной соперник, которого предстоит победить».

И все равно Говард и Смит медлили. Дождь не стихал. Смит пошел к офису управляющих со своей заявкой, но просто стоял, наблюдая за ливнем. Наконец, всего за четырнадцать минут до окончания приема, он подал заявку. Решение не было окончательным: они еще могли снять его с турнира в любой момент, пока не останется сорок пять минут до выхода на старт. «Мы все еще думаем», – сказал Говард. Если дорожка так и останется мокрой, то конь будет скакать; но если дождь прекратится, и грунт подсохнет так, что у Сухарика будут увязать ноги, они его снимут. Смит вернулся на конюшню и подготовил Каяка к соревнованию с фиксированным выигрышем. Конь выступил отлично, проскакав сквозь грязь к победе. Он показал отличное время.

Тем вечером в палату к Полларду пришли Дэвид Александер и целая команда радиотехников. На Эн-би-си Александера попросили взять у Полларда интервью в прямом эфире из больницы, а Вулф должен был подключиться из студии в Бостоне. Интервью предстояло транслировать на всю страну. Поллард встретил Александера лежа на спине с ногой на вытяжке, но его печаль в значительной мере развеивала длинноногая сиделка по имени Агнес. Техники оборудовали вокруг его койки импровизированную радиостудию. Боясь, как бы из-за любви Полларда к дерзким импровизациям их не отключили от эфира, Александер заранее подготовился: он вручил жокею полный текст интервью, не оставив никакой пищи для его богатого воображения и сомнительного словарного запаса. В студии Вулфу дали тот же текст.

Поначалу интервью шло, как было задумано. Вулф зачитывал свой текст, Поллард зачитывал свои ответы. Когда они подошли к разделу, посвященному тактике скачек, Вулф послушно прочитал свою реплику, спрашивая Полларда, как ему следует действовать во время соревнования. В тот самый момент Поллард уронил сценарий, и страницы разлетелись по всему полу. Александер поспешил их собрать. Когда он наконец взглянул вверх, держа в руках спутанную стопку, жокей раскрыл рот. В глазах Полларда Александер разглядел «зловещий блеск».

– Ну знаешь, Джорджи, – услышали напрягшие слух жители всей страны, – сядешь на коня, лицо вперед, ноги по бокам, тебя заведут в бокс, а потом ты обосрешься, как обычно!

Какое-то мгновение до радиослушателей доносился лишь легкий шелест – это радиотехники бросились к приборным панелям. Вулф разразился хохотом. Александер дотянул до конца интервью, но дискуссия, так тщательно им запланированная, рассыпалась совершенно. Вулф не мог перестать смеяться и едва был в состоянии выдавить из себя ответы.

На Эн-би-си не разделяли его веселья – шутка вызвала скандал на всю страну. В ужасе от выходки Полларда, на радиостанции подготовили отредактированную расшифровку интервью.

Всю ночь бороны взрыхляли дорожку. Говард допоздна держал репортеров в напряжении, он старался не давать никаких обещаний:

– Мой конь свеж как огурчик, и мне, как любому другому, не терпится увидеть, как он будет состязаться с Боевым Адмиралом. Однако вязкий грунт ему точно не подойдет, и, если нам придется пропустить скакуна мистера Ридла сегодня, мы встретимся с ним в другой раз.

Наутро дождь прекратился. Сухарика вывели на дорожку ради финальной интенсивной тренировки. Он скакал великолепно. Смит отвел его назад в денник, осмотрел ноги и, убедившись, что с ними все как надо, забинтовал их на все утро. После полудня семьдесят тысяч болельщиков высыпали из номеров гостиниц и вагонов чартерных поездов и хлынули на ипподром, делая этот турнир вторым по числу зрителей за всю историю скачек в Северной Америке. Среди присутствующих был и Сэмюэл Ридл, привести которого в тот день стоило больших усилий – ему нездоровилось, и пришлось прийти в сопровождении врача, который сел рядом с ним.

Говард и Смит вышли на дорожку, чтобы принять окончательное решение. Они прошли от финишной линии до дальнего поворота: ноги утопали по лодыжки, но грязь не была вязкой. Они проверили, не «чавкает» ли грунт, что говорило бы о клейкости почвы: звука не было. За час до выхода на старт, то есть за пятнадцать минут до момента, после которого уже нельзя было сняться с соревнования, они решили участвовать. Номер Сухарика высветился на табло – поединок состоится. Смит