Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

сто тридцать три фунта, включая Вулфа, и пустил галопом для очередной тренировки. Крепко удерживаемый за поводья Вулфом, Сухарик прошел дистанцию легко и уверенно и выглядел таким готовым, что даже хронометристы нахваливали его вовсю.

Пары тренировок должно было быть достаточно, чтобы рассеять сомнения. Но этого не произошло. Когда Смит отвел коня назад, ему сообщили невероятную новость: стюарды пригласили ветеринара прийти на конюшню Говарда, вывести Сухарика, осмотреть его и определить, лгал ли Смит о состоянии жеребца.

Это были беспрецедентные меры. Никто еще не видел, чтобы стюарды относились к тренеру с таким вопиющим недоверием, тем более если учесть его послужной список: было известно, что, за исключением Воительницы, ни одна лошадь в ведении Тома Смита никогда не получала серьезных травм. Но Смит слишком долго дразнил своих оппонентов. С тех самых пор, как Оскар Отис в 1937 году узнал о ночных тренировках Сухарика, ответственные лица копили негодование. Теперь они наконец потеряли терпение.

Стоя на конюшне перед своим безупречно здоровым конем, Смит не мог поверить своим ушам. «Никто не будет осматривать моего коня, уж можете мне поверить, – отрезал он. – Если я увижу, что он в плохой форме, то не пущу его на старт. Мы бы не повезли Сухарика через всю страну, если бы не считали, что он здоров. И раз уж он здесь, ни один хронометрист, газетчик или ветеринар не станет совать свой нос и учить меня, как тренировать моего коня».

Но его не услышали. Пришел ветеринар, готовый осмотреть Сухарика независимо, даст Смит разрешение или нет. Смит преградил ему путь:

– Никто не будет осматривать Сухарика, кроме меня, – прорычал он и захлопнул дверь перед носом ветеринара. Тот сдался и ушел.

Попытавшись без успеха связаться с Говардом, чтобы тот уговорил Смита на осмотр, стюарды попросили тренера позаниматься с лошадью у них на глазах и освободили время между третьим и четвертым состязанием 14 июля. Целый отряд хронометристов выстроился, чтобы посмотреть тренировку. Они сидели и ждали, а дорожка оставалась пустой. Главный управляющий «Голливуд-Парка» Джек Маккензи попытался обойти Смита, поднявшись в ложу Говарда в надежде получить от него гарантии, что Сухарик здоров и выйдет на старт. Однако, как Смит с Сухариком, Говард тоже где-то запропастился. Маккензи дежурил у ложи до вечера, затем сдался и пошел к телефону, пытаясь найти Говарда. Но это был тот уникальный случай, когда найти его не удалось.

Вечером Смит наконец вышел из конюшни с Сухариком. Представители ипподрома увязались за ним и преследовали по всей дорожке. Посмотрев тренировку Сухарика, они остались наблюдать и, пока он охлаждался, высматривали отсутствующую хромоту.

Конфликт принял совсем странный оборот за день до турнира. Смит направил Сонни Гринберга, представляющего конюшню Говарда, в офис управляющего с заявкой на участие. Бросив на нее лишь один взгляд, Маккензи взбесился: Смит нацарапал по диагонали три слова: «Старт под вопросом».

Маккензи выставил Гринберга за дверь, требуя, чтобы Смит явился сам. Агент побежал назад к тренеру, который написал еще одну записку и отправил Гринберга назад в офис. Стюарды прочитали сообщение: «У меня есть другие дела».

Это было уже слишком. Джеку Маккензи кровь бросилась в голову. Кто-то предложил отправить на конюшню Говарда ребят, чтобы те насильно притащили Смита. Отклонив такую привлекательную идею, стюарды отправили запыхавшегося Гринберга назад с очередным сообщением: «Либо вы подтверждаете участие Сухарика завтра, либо мы вообще вам откажем».

Через несколько минут Гринберг, еле волоча ноги, вернулся со встречным требованием: никто не должен приходить на конюшню и требовать осмотреть коня. Стюарды согласились, и Гринберг потащился назад на конюшню.

Незадолго до полудня дверь в офис распахнулась: сотрудники подняли глаза, ожидая увидеть Гринберга. Это был Смит. Стюарды уставились на него со своих мест.

– Ладно, – сказал он. – Уберите «старт под вопросом» с бланка. Сухарик будет участвовать.

На конюшне Гринберг, отдыхая от беготни, увидел, как Смит смеется. «Чем больше они бесились, тем веселей было Смиту, – вспоминал он. – Он это делал, просто чтоб их позлить».

16 июля «Голливуд-Парк» наполнили рекордные шестьдесят тысяч болельщиков, чтобы увидеть, как Сухарик будет бороться за Золотой кубок, а еще многие миллионы собрались вокруг радиоприемников слушать национальную трансляцию Эн-би-си. Радиокомментатор потратил четырнадцать из пятнадцати минут перед стартом, говоря о Сухарике. В толпе гудел один вопрос: остался ли Сухарик таким же, каким был, покидая Калифорнию в апреле?

Болельщики радостно закричали, когда Сухарик вышел на дорожку, а затем еще дважды устроили овацию, пока он шел на старт и заходил в бокс. Оказавшись внутри, он стоял смирно, а вот в боксе номер один заупрямился быстроногий Уточни – он пятился назад, рвался из стороны в сторону и толкал помогающих. Ему определили всего сто девять фунтов, и его жокей Уэйн Райт довел себя до полусмерти, сгоняя вес. Из-за слабости и головокружения он едва мог удерживать коня. От его собранности зависело многое: владелец Уточни Берт Барони был так уверен в травме Сухарика, что поставил на своего коня пять тысяч долларов.

Неся на себе сто тридцать три фунта под палящим солнцем, Сухарик ждал. Спустя несколько минут благодаря усилиям трех помощников Уточни наконец встал смирно. Стартер Эдди Томас потянулся к звонку. За мгновение до того, как он прозвонил, Уточни выскочил вперед, Райту не удалось его удержать. Томас нажал на кнопку на долю секунды позже. Несмотря на фальстарт Уточни, скачка началась. Ранее Барони приказал Райту попридержать коня, но жокей просто не мог этого сделать. В несколько скачков Уточни оказался в шести корпусах впереди остальных и удалялся, неся на себе Райта.

Сухарик стартовал медлительно и сполз в конец основной группы. На первом повороте позади него была лишь одна лошадь, и Вулф попросил Сухарика поторопиться. Ответа не последовало. Смит, наблюдавший за конем со своего места на финишной прямой, стиснул зубы. Как он и предвидел, грунт под копытами лошадей рассыпался, как песок. Вулф в седле чувствовал, как конь борется с тяжелой дорожкой. Видя, что сейчас он никак не может пойти на обгон, жокей сменил тактику, расслабился и стал ждать. Болельщики забеспокоились: Сухарик отставал все больше и больше. Полмили спустя он был позади более чем на двенадцать корпусов, и разрыв увеличивался. Вулф совершенно не двигался, погрузив подбородок коню в гриву, устремив взгляд на его голову, держа руки неподвижно. На трибуне толпа закричала Вулфу сделать что-нибудь.

Ледяной не беспокоился. Кто-то услышал, как он сказал Сухарику на ухо: «Пусть выдохнутся. До финиша еще далеко». Ранее Смит сказал ему держаться рядом с Лигароти, который сейчас скакал неподалеку. Жокей понимал, что, отправив Сухарика в погоню за Уточни,