Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

Однажды вечером, вскоре после Золотого кубка Голливуда Лин сидел в ресторане за одним столиком с отцом и Бингом Кросби. Очевидно, разговор шел о Золотом кубке, и Лин смотрел на отца, медленно закипая. Бинг тоже был не особо счастлив – неудачи в роли коневладельца постепенно делали его посмешищем. В уме у Лина жила идея, и момент, чтобы ей поделиться, был вполне подходящим. А как насчет матча между Сухариком и Лигароти?

Чарльз прыснул от смеха.

Кросби обрадовался. Годом ранее он вложил шестьсот тысяч долларов в строительство нового ипподрома «Дель-Мар» близ Сан-Диего – великолепного скакового дворца на берегу моря. «Дель-Мар» был для Бинга раем, где днем проводили отличные скачки, а вечером устраивали ужины, танцы и пение. Однако к своему второму году «Дель-Мар» нуждался в помощи – в среднем за сутки его посещали всего шесть тысяч человек. Матч с участием Сухарика был именно тем, что было нужно ипподрому. Кросби знал, что сумеет уговорить совет директоров раскошелиться на большой денежный приз. Все оставшееся время ужина Кросби и Лин старались убедить Говарда.

Тот начинал видеть достоинства такого матча. Во-первых, крупный приз мог существенно приблизить его к денежному достижению Солнечного кавалера – ему недоставало еще восьмидесяти пяти тысяч. Во-вторых, Смиту, возможно, будет приятно выставить Сухарика против коня, которого тренирует его сын Джимми, так же как Говард будет рад посоревноваться с Лином. Сын же не переставал упрашивать, и отец согласился.

Лин хотел сделать соперничество интересным: он предложил отцу заключить пари. Говард отказался, сказав, что не может забрать еще больше денег у собственного сына.

Кросби поспешил организовать встречу и вернулся с хорошей сделкой. «Дель-Мар» предоставит призовой фонд в двадцать пять тысяч долларов, победитель получает все, что составляло четырнадцать процентов от призового бюджета ипподрома на весь сезон. Сухарик понесет сто тридцать фунтов, Лигароти – сто пятнадцать. Назначенный на 12 августа матч пройдет на дистанции 11/8 мили. На Сухарика сядет Вулф, на Лигароти – «Спец» Ричардсон. Чарльз и Лин подбросили монетку, чтобы определить стартовую позицию. Чарльз выиграл и выбрал место старта ближе к внутреннему бортику.

На «Дель-Маре» репортеры следовали за Смитом повсюду, но не услышали ничего, кроме глубокого вздоха. Когда у них не получилось поймать Сухарика за тренировкой, они взяли пример с «хитроумных парней» и заняли тактические позиции по всему ипподрому. Смиту как-то удалось их избежать. Кто-то задался вопросом, не тренируется ли Сухарик «закамуфлированным под дизельный трактор»? После обеда посетители скачек потянулись мимо денника Сухарика. «Устроили парад», – ворчал Смит. Во время соревнований Сухарику было видно, как лошади скачут по бэкстретчу, и он пытался выкарабкаться из денника, чтобы присоединиться к ним. Смиту все это надоело, и он спрятал коня в другом месте. Прессе найти его не удалось.

За неделю до матча Говарду поступил необычный звонок. Это был представитель ипподрома, сказавший, что господин из Нью-Йорка отправил пять тысяч долларов, чтобы поставить на Лигароти, и предложил Говарду поставить в ответ пятнадцать тысяч. Говард, конечно, изумился такой огромной сумме от совершенного незнакомца, но не в его стиле было отступать перед вызовом. Прошло время, прежде чем он узнал, что его разыграли. Загадочным «господином из Нью-Йорка» оказался Лин, уговоривший представителя «Дель-Мара» совершить звонок.

Тем временем Лин и Кросби вовсю трудились, чтобы организовать скачки по-голливудски. Кросби договорился, чтобы огромную часть ипподромного ресторана огородили веревкой и выставили охрану, которая пропускала бы только поклонников Лигароти, – сектор «Я за Лигароти». Также он отправился в рекламный тур, чтобы собрать тысячи зрителей, позвонил четыремстам приятелям, главным образом из индустрии кино, уговаривая их прийти на ипподром и поддержать его коня. Запевалой он назначил Дэйва Батлера, режиссера фильмов с Ширли Темпл[126], обрядив его в водолазку с вышитыми на ней буквами BL – инициалами «Бинглин». Также он заказал напечатать четыреста вишневых флажков в белый горошек – цвета Лигароти, чтобы болельщики размахивали ими на ипподроме. За производством наблюдал спортивный журналист Джек Макдональд, размышлявший, вдохновит ли Лигароти конечный результат или напугает до смерти?

Кросби наводнил округу рекламой. По всему городку развесили такие афиши:

С самого начала пресса отнеслась к матчу скептически. Спортивные журналисты утверждали, что богатое мероприятие было лишь фарсом, чтобы раздуть заработок Сухарика. Руководители «Дель-Мара», осознавая потенциальный конфликт интересов для Говардов и Смитов, запретили публичные ставки. Однако ни недоверие прессы, ни отсутствие ставок нисколько не остудили энтузиазм болельщиков. В жаркий день состязания специально организованные поезда и автобусы съехались из Сан-Диего и Лос-Анджелеса, наполнив ипподром более чем двадцатью тысячами зрителей, что значительно превышало его официальную вместимость. Лин установил двадцатифутовый щит с кличкой коня на стене позади секции «Я за Лигароти», а толпы друзей-актеров Бинга Кросби, включая Кларка Гейбла и Кэрол Ломбард, Спенсера Трейси и Рэя Милланда, взяли свои вишнево-белые флажки и проследовали внутрь. «Остался ли в Голливуде хоть кто-нибудь?» – спрашивал один из зрителей. Дэйв Батлер управлял хором кричалок за Лигароти, и толпа шумела все больше.

Кросби взобрался на крышу вместе с Оскаром Отисом, который будет комментировать матч в национальном радиоэфире. В жокейской Вулф облачился, чтобы оседлать Сухарика, и Ричардсон натянул форму Лигароти в белый горошек. Накануне матча жокеи договорились: не важно, кто победит, они «сохранят», то есть разделят приз между собой.

Все началось как захватывающее зрелище абсолютной скорости. К радостному визгу толпы Сухарик и Лигароти вырвались из боксов бок о бок. Ни у одной команды не было хитроумной стратегии – каждый жокей хотел сразу оказаться впереди. Это удалось Сухарику, который скакал к первому повороту, опережая на голову. Ему не удавалось оторваться от Лигароти. Они обошли первый поворот и вырвались на бэкстретч вместе. Дюйм за дюймом Лигароти подбирался ближе, затем вышел вперед на длину носа. Спустя несколько скачков Сухарик снова возглавил гонку. Через шесть фурлонгов они были в 0,2 секунды от рекорда ипподрома. Миновала отметка в милю, и на табло высветился промежуточный результат – 1:36,2. Они побили рекорд ипподрома на две секунды.

Казалось, кони не смогут поддерживать такой темп. Толпа прыгала и орала, когда оба пролетели дальний поворот и вышли на прямую до финиша. Ричардсон, используя все карты, вопил Вулфу на ухо, стараясь отвлечь или заставить нарушить правила, что вывело бы его из гонки.

Когда до финиша оставалась одна восьмая мили, Ричардсон почувствовал, как Лигароти начинает слабеть. Конь сполз внутрь, прижав плечом и бедром более маленького Сухарика. Зажатый между Лигароти и бортиком Сухарик никуда не мог деться. Его толкало влево, и в один ужасный момент он