Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

Когда двери вагона отворились и Сухарик высунул голову наружу, его на платформе ожидал Смит, окруженный морем враждебно настроенных репортеров. Не соревнуясь уже два с половиной месяца, конь был ужасно напряжен: он тревожно мотал головой и вертел ушами в прорезях защитного шлема, который надевал в дороге.

– Давай, малыш, аккуратно, – позвал Смит.

Выхватив взглядом неподвижную фигуру тренера среди множества людей, Сухарик расслабился и спустился по пандусу с обычной легкостью.

Репортеры слышали от радиокомментаторов, что травмы Сухарика положили конец его карьере (чего никто из команды Сухарика не заявлял), и знали об упорных слухах, будто Смит лгал насчет коня, а потому сразу что-то заподозрили, увидев, как Сухарик спокойно вышел из вагона, и не думали скрывать свой скептицизм.

– Он правда повредил сухожилие? – спросил один.

– Почему его сняли с Массачусетского гандикапа? – прокричал другой.

– Ой, у вас тут дождливо в Чикаго, – отвечал Смит.

Кто-то предложил: пусть управляющие «Арлингтон-Парка» потребуют, чтобы накануне следующего заявленного турнира – «Звездно-полосатого» гандикапа в День независимости – Смит тренировал Сухарика в их присутствии, дабы исключить «фокусы». Смит ответил, что согласиться на такое требование может только Говард. Затем он вскочил на Тыковку, взял Сухарика за недоуздок и увел, беспокойного и подпрыгивающего, подальше от репортеров.

Сухарик и вправду был травмирован, но ветеринары ошибались: проблема была не так серьезна, как они опасались. Под присмотром Смита нога Сухарика зажила и восстановилась. Вскоре он был как новенький.

Команда Говарда испытывала колоссальное общественное давление. Увидев выход Сухарика из поезда, местный журналист заявил, что слухи о несуществующей травме «подтвердились». Другой призвал стюардов потребовать от Говарда официальных гарантий, что конь будет соревноваться. Управляющие «Арлингтон-Парка» специально предупредили общественность, что Сухарика, скорее всего, снимут с турнира, если пойдет дождь. Однако, хотя пресса и официальные лица были настроены скептически, публика скептицизма не разделяла. Болельщики с невиданной скоростью заранее раскупили места, заполнили вагоны в специально выделенных поездах и в рекордных количествах заполнили ипподром, чтобы увидеть коня, которого прозвали «Великим путешественником».

Как по заказу, в день турнира «Арлингтон» залило ливнем. Сухарику определили нести сто тридцать фунтов, на целых двадцать пять больше, чем его соперникам. Ему предстояло скакать по дорожке, которая точно не успевала высохнуть. Единственной тренировкой, которую Смит успел с ним провести, была одна неспешная скачка галопом, а также короткий спринт на полмили. Конь, в последний раз соревновавшийся на «Бей-Медоус гандикап» в середине апреля, располнел до размеров дома. У него не было шансов выиграть «Звездно-полосатый» гандикап, и все в его команде это знали. Однако давление со стороны судей и прессы было невыносимым, и Говард объявил, что, если на момент турнира не будет идти дождь, конь будет скакать.

Дождь прекратился, и лужи на дорожке стали гладкими. Тыковка, Говард и Смит сопроводили Сухарика в паддок, где поставили у колышущейся ивовой изгороди. Болельщики выстроились в несколько рядов на сто футов в каждом направлении, нескольким удалось протянуть руку через изгородь и погладить Сухарика по груди, пока Смит застегивал подпругу кенгуриного седла Вулфа. Говард кивнул, и Вулф вывел Сухарика перед пятидесятитысячной толпой. После старта многочисленные соперники оттеснили Сухарика на последнее место, а в первый поворот он вошел по чересчур широкой дуге, и все же, поскальзываясь в грязи, он обогнал восемь лошадей и пришел вторым. Толпа молчала.

– Миф о Сухарике разрушен, – подытожил один журналист.

Смит погрузил коня обратно в поезд, с ними сели Вулф и Говард. Они возвращались в Калифорнию.

Их целью была не «Санта-Анита», а новый «Голливуд-Парк». На ипподроме предлагали призовой фонд в пятьдесят тысяч долларов в первом Золотом кубке Голливуда – турнире на дистанции в десять фурлонгов, который обещал стать одним из важнейших состязаний в скаковом спорте. Список участников возглавлял старый знакомый – Лигароти Бинга Кросби и Лина Говарда наконец достиг замечательной формы. В день, когда Сухарик проиграл «Звездно-полосатый» гандикап, «аргентинский попрыгун» побил рекорд ипподрома на Американском гандикапе. Там он победил Уичси, которого единодушно считали вторым в Калифорнии скакуном после Сухарика. Бинг и Лин были счастливы и готовили Лигароти к Золотому кубку Голливуда. Официально тренером коня значился Лин, однако на самом деле подготовкой занимался Джимми Смит, сын Тома. Менеджеры ипподрома настойчиво просили Говарда привезти своего коня, чтобы получилось семейное противостояние, и, хотя Сухарику определили сто тридцать три фунта (на тринадцать – двадцать восемь фунтов больше, чем соперникам), Говард все же согласился. Акции Сухарика стремительно падали, никто из его команды больше не вызывал доверия, и повсюду говорили, что дни его славы остались позади. Сухарику нужно было участие в большом турнире, и нужна была победа.

Соревнование назначили на 16 июля, что давало Смиту лишь неделю на подготовку Сухарика после прибытия в Калифорнию. Во время долгого путешествия на Запад тренер, как мог, старался поддерживать его в форме: на каждой остановке он сдвигал Тыковку в угол вагона и водил Сухарика кругами. Снаружи на платформах собирались поклонники: когда поезд трогался, те провожали его радостными возгласами. Перед каждой станцией новость о прибытии Сухарика неслась по телеграфным проводам, и новая толпа собиралась по пути следования поезда. Город за городом, в Канзасе, Нью-Мексико и Аризоне, история повторялась. В Альбукерке встречать Сухарика вышли даже жители резервации[124]. Когда Смит вел лошадь мимо них, один старик-индеец приблизился к ним и оглядел его с головы до ног:

– Скаковой?

Смит кивнул.

– По мне, так похож на пастушью лошадку.

Тренеру было приятно это слышать.

Слухи последовали за ними на Запад. Среди работников «Голливуд-Парка» ходили многочисленные истории, главная из них гласила, что Сухарик хромает. Стюарды слушали и волновались, как бы им не обжечься так же, как «Белмонт» и «Саффолк-Даунс». И у них были причины для беспокойства: ранее в этом сезоне в последний момент пришлось отменить долгожданную встречу между победителем «Кентукки-дерби» Лоурином и победителем «Прикнесс-стейкс» Маляром из-за незначительной травмы Маляра. Эта отмена больно ударила по управляющим «Голливуд-Парка» и, должно быть, заставила их относиться к Смиту с большой настороженностью.

11 июля 1938 года Смит вывел Сухарика на первую тренировку на дорожке «Голливуд-Парка». Ему не понравилось состояние грунта, который был таким глубоким и рыхлым, что повышал время пробега минимум на секунду. «Выглядит, будто они тут пытались кукурузу выращивать», – заметил он.

На глазах у пятисот наблюдателей Сухарик с легкостью проскакал милю с Вулфом в седле. От хромоты не осталось и следа, из-за чего Смит объявил, что конь готов участвовать в «Золотом кубке». Однако никто не спешил верить, что все именно так, как кажется. Слухи о хромоте Сухарика не утихали, а тревога стюардов все росла. Спустя два дня Смит погрузил на Сухарика