Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

Экспертизу назначили на середину следующего месяца. Утром мы приехали к серому зданию на окраине города. Дмитрий Сергеевич привёз документы.

В коридоре стояли пластиковые стулья. На стенах висели плакаты о стрессе, режиме сна и вреде алкоголя. После чтения последнего плаката мне захотелось выпить.

Леона вызвали через двадцать минут. Из кабинета вышла женщина в белом халате, проверила паспорт и попросила родственников остаться снаружи.

Ждали мы больше двух часов. Леон вышел ближе к обеду. Вид у него был усталый, но спокойный.

— Спрашивали про компанию, деньги, отца, лагерь и Романа Михайловича. Почему я вам доверяю, — затараторил пацан.

— И почему же?

— Сказал, что вы иногда правы. — Пацан коротко пожал плечами.

Леон рассказал, что его спрашивали, знает ли он стоимость своей доли, понимает ли последствия смены директора, умеет ли управлять деньгами, испытывает ли желание наказать отца. Отдельно уточнили, кто предложил аудит и как Леон поступит, если нарушений не найдут.

— Что ответили? — спросил адвокат.

— Если аудит ничего не найдёт, признаю, что ошибся. Отца директором оставлять всё равно не хочу. Доверия уже нет.

— Про управление компанией?

— Сказал, что не умею. Для этого есть директор, бухгалтеры и юристы.

Я посмотрел на него.

— Дальше?

— Спросили, как я могу принимать решения, если многого не знаю. Я ответил, что компанией должны управлять специалисты, а моя задача — читать документы и понимать последствия.

Дмитрий Сергеевич сделал пометку.

— Этого достаточно, — прокомментировал он.

— Я сам придумал, — охотно признался Леон.

Леон перевёл взгляд на меня.

— А ещё спросили, влияли ли вы на решение уйти от отца. Сказал, что вы оставили решение мне. Потом перечислил случаи, когда я вас не послушал. — Он широко улыбнулся.

Глава 24

Пока эксперты изучали Леона, Глеб занялся собственной долей. Бабушка согласилась поговорить после того, как адвокат прислал ей копии корпоративных решений. Разговор назначили у неё дома. Глеб попросил меня приехать. Вася остался в машине возле соседнего двора, чтобы своим присутствием не сорвать встречу раньше времени.

Квартира бабушки оказалась чистой, тёплой и заставленной вещами, которые прожили куда дольше многих людей. На стене висели фотографии Глеба в разном возрасте. На шкафу стояли фарфоровые фигурки. Возле телевизора лежали три пульта, хотя сам телевизор управлялся одним.

Бабушка встретила нас в платье в горошек. Выглядела она старше, чем на фотографиях из документов. Увидев меня, поджала губы.

— Вы тот самый Роман Михайлович?

— В зависимости от контекста, — улыбнулся я.

— Глеб много о вас говорил.

Глеб снял куртку и прошёл в комнату. Рядом с ним вошёл его адвокат — женщина лет сорока с короткой стрижкой. Она сразу обозначила, что разговор записывается с согласия сторон.

Бабушка поставила на стол чай и печенье. Глеб к чашке не притронулся. Пока я всё-таки решил попробовать сладости, пацан положил перед бабушкой копию наследственной выписки.

— Ты знала?

Бабушка посмотрела на документ.

— Знала… после смерти Натальи.

— И столько лет молчала, да?

Женщина едва заметно вздрогнула.

— Я хотела сохранить тебе детство.

Глеб открыл следующую папку и вынул решение собрания.

— Это твоя подпись? Ты читала?

Бабушка отвела взгляд к окну.

— Юрист объяснял содержание.

— Я спросил, читала ли ты.

— Не всё…

Глеб положил рядом ещё два документа.

— Здесь заём фирме Пети. Здесь продажа склада. Здесь договор на охрану по цене вдвое выше обычной. Что из этого ты понимала?

— Мне говорили, что компания переживает трудный период. Пётр и его юристы.

— Ты им верила?

— Пётр много лет управлял предприятием. Ты был ребёнком. Я старалась защитить тебя.

— От чего?

— От отца. От этой семьи и разговоров про убийство Натальи. Ты рос нормальным мальчиком.

Глеб коротко рассмеялся.

— Очень помогло. Я всё узнал в лагере за два дня.

Я сидел у стены и молчал. Адвокат тоже не вмешивалась. Глеб сам вёл разговор, и помогать ему сейчас означало сбить темп.

Пацан достал копию уведомления об освобождении Васи.

— Про это ты тоже знала?

Бабушка посмотрела на дату.

— Да, — призналась она.

— Мне почему не сказала?

— Я боялась, что он придёт и заберёт тебя.

— Он родительских прав не лишён.

— Он преступник, — женщина впервые ответила жёстко.

— За убийство сестры его могли осудить ошибочно, — тотчас вспыхнул Глеб.

— У него были другие дела.

Бабушка на этот раз внимательно посмотрела на меня с какой-то горечью в глазах. Я знал эту женщину и знал, как она в девяностые намучилась с Петькой, Васей и Наташей.

— Это вы его привели? Вы втянули Глеба в старые разборки?

Глеб подался вперёд.

— Меня втянули до рождения. Только документы от меня прятали.

Бабушка замолчала. В соседней комнате тикали часы.

Глеб посмотрел на лежавшие перед ней документы. Чай давно остыл, а пальцы женщины всё ещё держали ручку чашки.

— Что ты хочешь? — спросила она.

— Чтобы ты больше не участвовала в этом без меня.

Бабушка подняла глаза и просверлила своего внука взглядом.

— Хочешь отдать свою долю Васе? Ты ему доверяешь?

Глеб выдержал взгляд и медленно покачал головой. Бабушка долго смотрела на него. Потом встала, подошла к шкафу и достала из нижнего ящика какие-то документы. Это были оригиналы писем компании, уведомления о собраниях и копии решений.

— Это всё, что у меня осталось, — сказала она. — Остальное забирали после подписания.

Глеб быстро просмотрел первые листы. Потом закрыл папку и подвинул её адвокату.

— Что от меня требуется? — спросила бабушка у адвоката.

— Заявление, — ответила та. — Вы изложите всё то, что рассказали нам, в письменной форме.

— Я согласна.

* * *

Проверка Васи шла не быстро.

Сначала опека запросила документы о жилье, доходах и судимости. Потом приехала домой. Глеб настоял, чтобы я тоже присутствовал. Представитель опеки согласилась, поскольку мнение подростка собирались фиксировать отдельно.

Вася снимал квартиру в старом доме. Перед проверкой он перестарался. Пол блестел, полотенца висели ровно, на кухне стояли новые кастрюли. В холодильнике обнаружились молоко, колбаса, яйца и восемь одинаковых йогуртов.

Женщина из опеки открыла дверцу, посмотрела внутрь и спросила:

— Вы всегда покупаете восемь йогуртов одного вкуса?

— Была скидка, — ответил Вася.

Представитель опеки сделала запись.

Комнату для Глеба Вася подготовил заранее. Там стояли кровать, письменный стол и пустой шкаф. На подоконнике лежал новый футбольный мяч с ценником.

Вася каждый ответ давал осторожно, словно проходил по минному полю. Иногда это выглядело смешно. Иногда тяжело.

Женщина проверила документы, поговорила с соседкой и осмотрела квартиру. Затем попросила нас оставить её с Глебом.

Мы вышли на кухню. Вася сел возле стола и принялся крутить пустую чашку.

Через двадцать