Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

— Вы тоже приехали, — сказал Петя. — Собираетесь объяснять ещё кому-то, как жить?

— Что-то вроде того. — Я посмотрел ему в глаза.

Петя сжал губы. Его юрист перестал разговаривать по телефону и подошёл ближе.

— Предлагаю сторонам сохранять спокойствие, — заговорил он. — Вопрос может решиться после консультации и добровольного временного ограничения корпоративных действий.

— Какого ограничения? — спросил Леон.

— До завершения обследования вы воздерживаетесь от участия в управлении. Это позволит сохранить компанию.

— От кого? — набычился Леон.

Юрист выдержал паузу.

— От решений, последствия которых вы пока можете оценивать неполно.

— Тогда отец тоже пусть отойдёт от управления до аудита.

— У Петра многолетний опыт…

Я коснулся локтя Леона, когда тот уже собрался взорваться.

— Остальное в зале.

Секретарь открыла дверь и пригласила участников. Меня внутрь сначала пускать не хотели. Дмитрий Сергеевич заявил, что я указан в материалах и могу понадобиться для пояснений. Представитель Пети возразил. Судья решила оставить вопрос на потом и разрешила мне сесть на последнем ряду.

Судья вошла, проверила явку и перешла к срочным требованиям. Представитель Пети говорил долго и аккуратно. Леон за несколько дней совершил ряд резких поступков, сменил место жительства, отказался от контакта с отцом, заключил договор с незнакомым адвокатом и потребовал вмешательства в работу крупной компании. Все решения появились после его общения со мной и красной группой.

— До совершеннолетия Леон не проявлял интереса к управлению, — продолжил юрист. — Через несколько часов после получения полной дееспособности он потребовал корпоративные документы и аудит. Такая резкая перемена требует проверки.

Судья посмотрела на Леона.

— Вы ранее интересовались компанией?

— Отец говорил, что компания наша. Документы мне не показывали.

— Вы знали о своей доле?

— Знал, что мать оставила имущество. Про пятьдесят процентов узнал в лагере.

— От кого? — поинтересовалась судья.

— От адвоката Василия Иванова, — ответил Леон. — Он привёз выписки и наследственные документы.

Представитель Пети поднялся.

— Обращаю внимание: сведения поступили от стороны, прямо заинтересованной в прекращении полномочий Петра.

— Сядьте, — сказала судья. — Возможность высказаться у вас будет.

Леон продолжил отвечать. Он рассказал, когда увидел выписки, какие сделки вызвали вопросы и почему выбрал независимого адвоката. Голос пацана пару раз дрогнул.

После каждого вопроса он выдерживал короткую паузу и говорил своими словами.

Петя слушал с каменным лицом. Только пальцы правой руки стучали по краю стола.

Дмитрий Сергеевич представил возражения. Он показал дату создания заявления, метаданные заключения Ярцева и письма, отправленные до консультации с Леоном. Отдельно приложил уведомление лагеря о сохранении документов.

— Мы не возражаем против сохранения доли и корпоративных архивов, — закончил адвокат. — Возражаем против передачи управления заявителю под видом защиты Леона. Корпоративный конфликт должен оставаться замороженным для обеих сторон.

Судья задала несколько вопросов Пете.

— Вы являетесь владельцем доли?

— Я генеральный директор.

— Доля принадлежит вам?

— Нет. Я управлял компанией в интересах сына.

— После его совершеннолетия ваши полномочия представителя прекратились?

— Формально да, — согласился Петя. — Фактически состояние Леона вызывает серьёзные опасения.

Судья продолжила задавать вопросы.

— Когда вы впервые обратились к специалисту по поводу психического состояния сына?

Петя посмотрел на своего юриста.

— В лагере возникли тревожные обстоятельства.

— До лагеря обращения были?

— Оснований не возникало.

Судья сделала запись. Петя вернулся на место, и его пальцы застучали быстрее.

Решение объявили после короткого перерыва. До рассмотрения основного заявления Леону запретили продавать, закладывать и передавать долю. Компании запретили крупные сделки, вывод активов и изменение корпоративных архивов. Петя оставался генеральным директором, однако голосовать долей Леона и совершать чрезвычайные действия уже не мог.

Суд обязал сохранить все документы и назначил подготовку к судебно-психиатрической экспертизе.

Петин юрист быстро убрал копию определения в папку. Леон продолжал смотреть на судью, словно проверял, правильно ли понял решение. Пете оставили кресло директора, однако распоряжаться долей сына он уже не мог.

У выхода Петин юрист выглядел довольным. Сам Петя подошёл к сыну возле гардероба.

— Видишь, к чему всё пришло? Компания теперь связана по рукам.

Леон получил куртку и надел её.

— Значит, документы останутся на месте.

— Через несколько месяцев ты поймёшь, какой ущерб причинил.

— Через несколько месяцев будет аудит.

Петя хотел ответить, однако я вклинился между ними и протянул Леону шарф.

— Надень.

Леон послушался. Петя смотрел на меня так, словно я только что присвоил себе ещё одну часть его собственности.

На улице Дмитрий Сергеевич остановился возле ступеней.

— Временные меры терпимые. Крупные операции заморожены. Документы сохраняются. Теперь мы готовимся к экспертизе.

— Сколько у нас времени? — спросил Леон.

— Несколько недель. Возможно, больше.

Я посмотрел на пацана. Он застегнул куртку до подбородка и убрал руки в карманы. Уверенности у пацана после суда больше не стало, но теперь он явно понимал, что правда на его стороне.

В следующие дни квартира Леона постепенно превратилась в небольшой архив. На кухонном столе лежали школьные характеристики, медицинские карты и копии наследственных документов. В гостиной стояли коробки матери Леона. На диване разместились выписки по компании. Я приходил два-три раза в неделю и каждый раз обнаруживал новую стопку бумаг.

Леон работал с ними серьёзно. Сначала пытался читать всё подряд. Через три дня понял, что таким способом доберётся до пенсии раньше, чем до последней страницы. Дмитрий Сергеевич научил его составлять таблицу: дата, документ, участники, сумма, связанная организация, подпись.

Однажды вечером я приехал и застал Леона возле окна с распечаткой в руках. На столе стояли две тарелки, четыре кружки и открытая коробка с пирожными. Дмитрий Сергеевич сидел напротив и просматривал переписку Кирилла.

— Нашли что-нибудь? — спросил я.

Леон протянул мне лист.

— Отец прислал проект соглашения за две недели до лагеря. Там написано, что после восемнадцати я передаю ему право голосовать долей на пять лет. Он сказал, что это обычная формальность и мы разберёмся позже.

Дмитрий Сергеевич поднял голову.

— Приложение интереснее. Леон обязуется согласовывать отчуждение доли, залог, смену директора и получение корпоративных документов.

Я прочитал приложение. Петя действительно подготовился. Подпись сына превратила бы совершеннолетие в календарное событие, после которого управление осталось бы прежним.

— В суд понесём? — спросил Леон.

— Да. Документ подтверждает корпоративный интерес заявления.

Он забрал у меня лист и положил в отдельную папку. На обложке уже стояла надпись: «Мотив».

Из школы получили характеристики и сведения об успеваемости. Поликлиника выдала медицинскую карту. Банк подтвердил, что Леон несколько лет пользовался своей картой, оплачивал покупки и самостоятельно управлял небольшими суммами.

Администрация «Форпоста» передала копии материалов внешней проверки. Вместе с ними пришли метаданные файла Ярцева, переписка Кирилла с администрацией и запись заседания.

Моих объяснений тоже потребовалось много. Дмитрий Сергеевич спрашивал о каждой встрече с Леоном,