Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

Я нашёл Глеба в спальне. Он сидел на полу возле рюкзака и наматывал зарядный провод вокруг ладони.

— За тобой приехали, — сказал я.

Он поднял голову, сразу насторожился.

— Бабушка?

— Твой отец. С адвокатом и представителем опеки.

Провод соскользнул с его пальцев. Глеб несколько секунд смотрел на меня, потом поднялся и зачем-то поправил покрывало на уже застеленной кровати.

— Я обязан идти?

— Встречу организовали ради тебя, но решение принимаешь ты.

Пацан промолчал, убрал зарядку, застегнул рюкзак. Мы вышли из корпуса. Возле спортивной площадки Глеб замедлил шаг. Перед административным зданием стояли трое. Адвокат держал папку, представитель опеки разговаривала с Леночкой, а Вася следил за дорожкой.

Своего бывшего ученика я узнал сразу. Кожаная куртка, усталое лицо, привычка выбирать место с хорошим обзором. Только осторожности в движениях стало больше. Недавно он расспрашивал меня о сыне, которого давно не видел. Теперь этот сын шёл прямо к нему.

Вася, увидев Глеба, сделал шаг вперёд и остановился. Пацан тоже остановился. Между ними осталось метров пять.

Представитель опеки показала удостоверение и объяснила Глебу порядок встречи. Он мог выбрать место, оставить рядом любого взрослого и закончить разговор, когда захочет.

— На площадке, — сказал Глеб. — Там скамейка.

Мы прошли к сетчатому ограждению. За ним начиналась тропинка к роднику. Шум сборов сюда доходил приглушённо. Глеб сел с одного края скамейки. Вася выбрал другой. Между ними осталось свободное место.

Я остановился у сетки. Адвокат и представитель опеки отошли к дорожке. Разговор они слышали, вмешиваться пока не собирались.

Вася убрал руки из карманов, положил ладони на колени и первым начал разговор:

— Здравствуй, Глеб.

— Здравствуйте.

Вася вздрогнул, чуть опустил голову и снова посмотрел на сына.

— Ты вырос, — прошептал мой бывший ученик.

— Вы тоже… — прошептал Глеб.

Я видел, как пацану неловко и тяжело одновременно. Вася медленно набрал воздух в лёгкие и тяжело выдохнул.

— В моей голове этот разговор проходил лучше.

— У вас было время подготовиться, — съязвил Глеб.

Вася провёл ладонью по колену. Глеб сидел прямо. Большие пальцы быстро тёрлись друг о друга, и кожа возле ногтей уже покраснела.

— Почему вы не позвонили? — сухо спросил он.

— За мной следили.

— А телефона у вас не было?

Вася выдержал паузу и всё-таки ответил прямо:

— Позвонить я мог… да…

— Почему не позвонили? — жёстко спросил Глеб.

— Испугался, — честно признался Вася. — Твоей реакции.

Глеб коротко усмехнулся и покачал головой. Отцу он не верил, что было неудивительно.

— Очень удобно, — фыркнул пацан.

— Удобства там было мало. Я вышел и понял, что ты знаешь меня по приговору, рассказам бабушки и словам Пети. Хотел сначала доказать, что сестру не убивал.

Глеб посмотрел на него внимательнее.

— Искать Костина вы начали ради меня?

— Сначала ради себя… — ответил Вася после паузы. — Хотел вернуть себе имя. Потом понял, что Петя использует тебя и Леона. После этого причина изменилась.

Глеб помолчал.

— Компания тоже причина?

— Твоя доля принадлежит тебе. Петя распоряжался ею… Я хочу это остановить.

Глеб широко улыбнулся, однако я прекрасно видел, что это его улыбка — горькая.

— Если опеку прекратят и я снова начну представлять твои интересы — да, — признал Вася.

Оба помолчали. Вася всё это время смотрел в пол, не поднимая глаз, а теперь посмотрел на своего сына, которого не видел много лет.

— Прости меня.

Глеб выдохнул, напряжение немного отпустило пацана, и он снова повернулся к отцу.

— Я сегодня с вами не поеду. Следующая встреча будет при адвокатах. У меня свой, у вас свой.

Глеб поднялся. Вася тоже встал. Руку он не протянул и ближе не подошёл.

— Номер оставьте, — сказал Глеб.

Представитель опеки подошла и предложила зафиксировать условия дальнейшего общения. Глеб согласился. Они отошли к административному корпусу, адвокат последовал за ними. Вася задержался возле скамейки и смотрел сыну вслед.

— Жёсткий вырос. Я думал, он ударит, — признался Вася, продолжая смотреть вслед сыну.

— Значит, плохо его знаешь.

— Уже понял…

Вася стиснул зубы так, что я услышал хруст эмали, развернулся и пошёл к выходу. Чёрт его знает, какой он представлял эту встречу, но явно не так, как она прошла сейчас.

Глеб даже не посмотрел, как его отец уходит. Он остановился у крыльца, достал телефон и смотрел на экран. Там к нему подошёл Леон.

— Ну как? — спросил он.

— Прекрасно. Обнялись, расплакались, решили каждое воскресенье печь пироги, — раздражённо бросил Глеб.

— Про мою маму он говорил?

— Сказал, что её не убивал.

Леон опустил взгляд. Потом тоже достал телефон.

— Я дело ещё раз прочитал. Время, журнал, показания Костина, зажигалка… — Пацан запнулся.

— И что? — забеспокоился Глеб.

— Приговора мне уже мало. Хочу увидеть материалы целиком.

Леон протянул телефон экраном вверх.

— Запиши номер своего адвоката. Я дам номер своего. По компании нам придётся разговаривать.

Они обменялись контактами, стоя на разных ступенях. Родственные объятия в программу дня не входили. Но для начала хватило сохранённых номеров и разговора, где никто не переходил на повышенные тона.

К полудню лагерь заполнили родители. Возле корпусов росли горы чемоданов и пакетов.

Родители обнимали детей, водители и охранники грузили вещи…

Петя приехал примерно через полчаса. Его машина остановилась у административного корпуса. Он приехал без водителя, вышел быстро, захлопнул дверь и сразу увидел Леона.

Рядом с пацаном стоял Дмитрий Сергеевич. Петя подошёл к сыну, остановился в двух шагах и оглядел рюкзак с чемоданом.

— Собрался?

— Да.

— Садись в машину.

Леон поправил ремень рюкзака и остался на месте.

— Сегодня мне восемнадцать. Я сам решу, куда сяду, — холодно проговорил он.

Петя перевёл взгляд на адвоката.

— Вы уже успели объяснить ему, как разрушить собственную жизнь?

— Я объяснил Леону его права и возможные последствия решений, — невозмутимо ответил Дмитрий Сергеевич.

Надо отдать должное мужику: он прекрасно знал, с человеком какой величины он разговаривает.

— Я спрашивал сына, — холодно ответил Петя.

— Тогда и слушай сына, — вмешался Леон. — Я сегодня же заберу вещи из дома. Документы матери и свои бумаги заберу сегодня.

Петя медленно втянул воздух, сохраняя своё привычное спокойное выражение лица с заметным трудом.

— Ты останешься дома. У тебя учёба, обязательства и семья.

Леон лишь медленно покачал головой. После этого Петя повернулся ко мне.

— Это вы ему внушили?

Я уже собирался ответить, однако Леон ответил раньше:

— Я сам решил.

Петя вернул внимание сыну.

— Эти люди используют тебя против семьи.

Леон не отвёл взгляд и ответил отцу после короткой паузы:

— Какая именно семья? Та, про которую ты мне семнадцать лет не рассказывал?

— Василий убил твою мать, — зашипел Петя.

— Его алиби подтвердили. Я хочу