Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

— Я принял решение сам.

Олег Дмитриевич оживился. До этого он сидел тихо, поскольку переписка Кирилла могла задеть и администрацию. Теперь разговор снова шёл по безопасной для него дороге.

— Роман Михайлович обязан был сразу обратиться к администрации.

Директор потянулся к галстуку.

Марина Викторовна вернула разговор к заключению. Анна Львовна прочитала вывод о замещении отцовской фигуры. Леон признавал мой авторитет, связывал со мной безопасность и всё чаще спорил с Петром.

— Он спорил с отцом до нашей встречи, — возразил я.

— Другие воспитанники тоже признают ваш авторитет.

— Я был куратором, это разумно и естественно.

— Такие отношения могут указывать на зависимость.

Я посмотрел на Федю.

— Сколько раз они нарушали мои распоряжения? — уточнил я.

Он задумался.

— Много… ну то есть немало.

— Спорили?

— Постоянно…

— Леон вернулся к красным по моей команде?

Федя лишь покачал головой.

— Нет, он сам пришёл.

Я повернулся к психологу.

— Для зависимой группы слишком самостоятельные ребята.

Борис Андреевич снова взял ручку.

— Отдельные самостоятельные поступки ещё не исключают устойчивого влияния значимого взрослого.

— Тогда что должен сделать подросток, чтобы вы признали решение действительно самостоятельным? — я задал вопрос в лоб.

Инспектору вопрос не понравился, и он нахмурился.

— Принимать решения, исходя из собственных интересов.

— Леон отказался ехать с отцом. Вы называете это моим влиянием. Глеб стал помогать группе. Его записали в опасные лидеры. Они выбирают сами, только результат взрослым не нравится.

Кирилл тихо рассмеялся.

— Вы прекрасно умеете подавать факты в удобном свете.

— Напомню, что это вы, а не я, подготовили отдельную папку под воспитанника, который ещё ничего не сделал.

Анна Львовна подняла ладонь.

— Вопрос о влиянии Романа Михайловича пока остаётся открытым.

— Оставляйте. Только характеристики парней уберите из готового решения.

— Почему?

Я протянул руку к папке Кирилла.

— Покажите материалы по Глебу.

Кирилл прижал папку ладонью.

— Они относятся к внутренней работе программы. И вас точно не касаются!

Сергей Аркадьевич посмотрел на него.

— Владельцы лагеря как раз проверяют эту работу.

Кирилл нехотя передвинул папку. Анна Львовна открыла её. На первой странице стояли готовые разделы: агрессия, контроль группы, влияние судимости отца, склонность к криминальной модели.

— Где положительные эпизоды? — спросил я.

— Все действия учитывались в общей оценке, — ответил Кирилл.

Анна Львовна тоже изучила материал.

— Здесь действительно отсутствуют нейтральные и положительные трактовки.

Адвокат Василия придвинул вторую стопку. До этого он почти не вмешивался. Теперь мужчина разложил перед комиссией документы по одному.

Первой на стол легла фотография заключения Ярцева, сделанная до его встречи с Леоном. Следом появились история создания папки Глеба, документы об изменении составов команд и выписка по долям компании. Последним сотрудник службы безопасности положил копию официального уведомления Серова. В приложении приводился восстановленный фрагмент сообщения из телефона Бурова:

«Ларина забрать. Документы по обоим пацанам получить до совершеннолетия старшего».

Марина Викторовна прочитала сообщение дважды.

— Какая связь между лагерной программой и компанией?

Адвокат Василия объяснил. Леон и Глеб владели равными долями. Петя управлял предприятием. Заключение о неспособности Леона принимать решения помогало сохранить контроль после его совершеннолетия. Материалы по Глебу могли помешать Василию вернуть участие в жизни сына и оставить действующую опеку.

Борис Андреевич недовольно откинулся в кресле.

— Корпоративный спор не входит в нашу повестку.

— Формулировка об имущественных последствиях входит в заключение Ярцева, — отрезал адвокат Василия.

Анна Львовна быстро нашла нужную строку.

— Да. Здесь указана неспособность оценивать последствия распоряжения собственностью.

Кирилл положил ладони на стол.

— Это часть общей оценки зрелости.

— Заключение написали до беседы, — напомнил адвокат Василия.

Включили проектор. На стене появились метаданные файла и запись камеры. Ярцев приехал позже. Текст к тому времени уже содержал фамилию Леона, сведения о семье, красных и моём влиянии.

Кирилл посмотрел на экран.

— Рабочий шаблон.

Анна Львовна перевела взгляд на него.

— С фамилией ребёнка и готовым выводом?

— Исходные данные могла передать администрация.

Олег Дмитриевич резко повернулся.

— Администрация готовых выводов не передавала.

— Я говорил про данные.

— Какие данные? — раздражённо спросил директор.

— Фамилию, сведения об отце, информацию о группе.

— Кто разрешил?

— Вы подписали допуск Ярцева, — холодно ответил Кирилл.

— Допуск к работе с воспитанниками.

Леночка зашевелилась. До этого она сидела рядом со стеной и водила закрытой ручкой по блокноту. Теперь полезла в папку возле ног.

— Здесь написано: «Предоставить специалисту необходимые сведения».

Директор посмотрел на неё.

— Леночка, вас никто не спрашивал, если что.

— Вы утром просили сразу показывать документы, когда речь зайдёт об администрации.

— Я просил нужные документы…

Сергей Аркадьевич протянул руку.

— Передайте сюда.

Леночка зависла между ними с листом. Олег Дмитриевич схватился за верхний край. Сергей Аркадьевич держал нижний. Бумага затрещала. Сотрудник службы безопасности поднялся.

Директор отпустил документ и сразу принял достойный вид.

— Администрация полностью сотрудничает с проверкой.

— Вы только что пытались забрать лист, — сказала Марина Викторовна.

— Я хотел убедиться, что это подлинник.

Кирилл усмехнулся.

— Подпись узнаёте?

Олег Дмитриевич повернулся к нему.

— Программа проводилась по вашим материалам.

— Вы её утвердили, — напомнил Кирилл.

— Я утверждал воспитательную программу, — отрезал Олег Дмитриевич. — Про сбор характеристик на детей речи не шло.

— Полный план лежал у вас на столе.

— Вы назвали его командной диагностикой, — пояснил Кирилл.

Леночка подняла лист из папки.

— Тут написано: «Согласовано. Особое внимание уделить неформальным лидерам». И подпись Олега Дмитриевича.

Директор медленно повернулся к ней.

— Леночка, положите документ, — прохрипел он.

— Вы же просили показывать всё, что касается администрации.

— Я просил показывать нужное.

— А как заранее понять, какое нужное? — Кирилл откинулся на спинку стула. — Вот и выяснили, кто согласовал работу с лидерами.

— А кто передал Ярцеву сведения о Леоне? — сразу спросил директор.

— Пропуск и доступ к документам подписывали вы.

— По вашей служебной записке! — напомнил директор, пытаясь себя спасти.

Вот тебе и «разделяй и властвуй» налицо. У каждого из прежнего триумвирата сейчас конкретно так подгорало.

Комиссия начала расползаться на два лагеря. Борис Андреевич требовал вернуться к работе Феди и моему влиянию. Адвокат Василия настаивал на проверке имущественного интереса. Анна Львовна хотела отдельно поговорить с Леоном и Глебом. Представитель владельцев требовал опечатать кабинет Кирилла. Олег Дмитриевич поддакивал тому, кто говорил последним.

— Разумеется, детей нужно опросить отдельно, — говорил он психологу.

Через минуту повернулся к инспектору:

— Согласен, решение администрации нельзя оставлять без оценки.

Потом поддержал Сергея Аркадьевича:

— Сохранность документов мы обеспечим.

Кирилл слушал его и всё сильнее мрачнел.

— Олег Дмитриевич, вы определитесь.

— Я учитываю позиции всех участников.

— Вчера вы говорили, что письмо Петра решит вопрос.

Директор побледнел.

— Я такого не говорил.

Леночка подняла голову.

— Говорили.

— Когда такое было?

— В кабинете. Вы ещё велели подготовить заключение