Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

его сына. Остальные документы указывали, что сам отец заранее собирал материалы для такого вывода. Это была работа юриста Васи.

Марина Викторовна с важным видом поправила очки.

— Начнём с обращения законного представителя Леона Петровича. После этого рассмотрим дополнительные материалы, поступившие владельцам лагеря.

Вот теперь всё встало на свои места. Петя действительно пошёл с козырей. Его юристы успели первыми составить повестку, приложить заключение Ярцева и объяснить проверяющим, кого следует спасать и от кого.

Но под давлением юриста Васи к комиссии добавили и других людей, поэтому полностью управлять заседанием Петя уже не мог. Видимо, он об этом ещё не знал.

Марина Викторовна перевела взгляд на Федю.

— После отстранения Романа Михайловича красная группа осталась под вашей ответственностью?

Федя кивнул. Сидел он рядом со мной, выпрямив спину так старательно, что к концу заседания рисковал получить судорогу. Ладони лежали на коленях, пальцы то сжимались, то разгибались. Кирилл заметил это движение и едва заметно улыбнулся.

Инспектор Борис Андреевич раскрыл папку.

— Согласно материалам администрации, после отстранения куратора в группе сохранились прежние правила. Глеб стал принимать решения за остальных. Леон вернулся к красным. Вы приняли его обратно и не сообщили директору.

Последняя фраза прозвучала уже как установленный факт. Федя сразу покосился на Олега Дмитриевича. Тот отвёл глаза и полез поправлять галстук.

— Я говорил Кириллу Андреевичу.

Кирилл оторвал большой палец от погасшего экрана.

— Вы сообщали отдельные наблюдения. Полного отчёта я от вас не получал.

— Вы сами просили смотреть за Глебом.

— Я просил следить за состоянием группы.

— И записывать, кто его слушается.

Кирилл развёл руками.

— Это обычная работа куратора.

Борис Андреевич посмотрел на Федю поверх очков.

— Роман Михайлович связывался с вами после отстранения?

— Мы находились в одном лагере.

— Значит, связывался?

Инспектор сделал пометку. Олег Дмитриевич быстро понял, куда именно поворачивается разговор, и тоже решил помочь.

— После решения внутренней комиссии Фёдор обязан был перевести группу на общий порядок лагеря.

Федя уставился на директора.

— Вы мне этого не говорили.

— Сотрудник должен понимать подобные вещи самостоятельно, — возразил директор.

Я прекрасно понимал, что дальше прожарка Феди только наберёт обороты.

Анна Львовна перелистнула заключение Ярцева.

— Здесь указано, что после отстранения Романа Михайловича группа сохранила прежнюю модель управления. Глеб занял освободившееся место лидера. Ваши наблюдения использованы как один из источников.

Федя потянулся к листу. Психолог передала ему копию. Он прочитал несколько строк, потом ещё раз вернулся к началу.

— Я такого не писал… — протянул он.

Естественно, Федя понимал, куда его ведут.

Борис Андреевич начал перечислять его нарушения. Сохранил мои правила. Допустил усиление Глеба. Позволил Леону вернуться. Поддерживал со мной контакт. Не подготовил отдельный отчёт директору.

Федя пытался отвечать, однако каждое объяснение давало инспектору новый повод для записи.

Я подождал ещё немного. Хотелось понять, заметит ли кто-нибудь очевидную дыру. Никто не заметил. Олег Дмитриевич даже расслабился и перестал душить себя галстуком.

— Что именно Фёдор должен был сделать? — спросил я.

Марина Викторовна посмотрела на меня.

— До вашей работы комиссия тоже дойдёт.

— Успеете. Я хочу понять его нарушение.

Борис Андреевич отложил ручку.

— После отстранения прежнего куратора он должен был пресечь сохранение неформальной системы управления.

— Каким способом?

— Вмешаться.

— Руководством ему было велено наблюдать за естественной реакцией группы, — заметил я.

— Наблюдение не отменяет обязанностей сотрудника.

— Тогда приведите пример правильного действия. Глеб предложил распределить дежурства. Федя должен был запретить?

Инспектор нахмурился.

— При необходимости.

— Красные решили помочь младшим. Он опять запрещает?

— Вы утрируете, Роман Михайлович.

— Я ищу границу. Пока любое решение куратора превращается в проступок.

Кирилл усмехнулся.

— Психологические процессы сложнее лагерного расписания, правда?

— Ваши формулировки, стало быть, проще. Глеб ведёт за собой ребят — получаем опасного лидера. С ним спорят — влияние стало сложнее. Куратор вмешивается — наблюдение испорчено. Держится рядом — выясняется, что он выполнял мои приказы.

Кирилл перестал улыбаться. Я повернулся к Феде.

— Переписка сохранилась?

Он полез в карман. Телефон едва не выскользнул из ладони. Федя поймал его возле колена, ввёл код и нашёл сообщения.

— Вот.

Сотрудник службы безопасности взял аппарат и подключил его к проектору. Кирилл сразу подался вперёд.

— Рабочие сообщения следует рассматривать целиком!

— Целиком и посмотрим, — подтвердил я.

На стене появилось первое сообщение Кирилла:

«До отдельного распоряжения порядок у красных не меняйте. Вмешивайтесь только при угрозе безопасности. Отдельно фиксируйте решения Глеба и реакцию остальных».

Ниже находилось второе:

«Работу группы с Романом Михайловичем не обсуждать. Нужна самостоятельная динамика».

Федя перечитал оба сообщения, потом повернулся к Кириллу.

— Вы сами велели сохранить прежний порядок.

— До получения достоверных наблюдений, — ответил Кирилл. — Это не освобождало вас от обязанностей куратора.

— Я вмешивался, когда возникала угроза. В остальных случаях наблюдал, как вы и просили.

— Вы должны были оценивать общую динамику и вовремя реагировать на усиление Глеба.

— Каким образом? Запретить ему разговаривать с остальными?

Кирилл нахмурился.

— Вы прекрасно понимаете, о чём идёт речь.

Я положил ладонь Феде на предплечье, пока он снова не начал оправдываться.

— Хватит.

Федя замолчал.

— Ваше распоряжение сохранилось в переписке, — сказал я Кириллу. — Феде велели оставить прежний порядок, вмешиваться при угрозе и отдельно фиксировать решения Глеба. Он всё это выполнил. Теперь вы перечисляете те же действия как доказательства его несостоятельности.

Борис Андреевич покрутил ручку между пальцами.

— Куратор всё равно несёт ответственность за группу.

— Несёт. Поэтому назовите конкретный случай, когда возникла опасность, а Федя остался в стороне. Пока вы обвиняете его только в исполнении письменного распоряжения.

Инспектор посмотрел в свои записи, затем на Кирилла. Конкретного эпизода у них не нашлось.

— И покажите распоряжение, по которому Фёдор обязан был параллельно докладывать директору, — продолжил я. — Программой руководил Кирилл Андреевич. Наблюдения получал он.

Марина Викторовна посмотрела на Олега Дмитриевича.

— Отдельное распоряжение Фёдору оформлялось?

Директор помедлил.

— Письменно — нет.

— Устно?

Олег Дмитриевич покосился на Кирилла.

— Предполагалось, что сотрудники понимают порядок служебного взаимодействия.

— Значит, прямого распоряжения тоже не было, — подвёл я итог.

Марина Викторовна распорядилась сохранить переписку целиком и отложила папку Феди в сторону.

Борис Андреевич остался недоволен: понятного виновника ему почти нашли, однако подтверждать обвинение оказалось нечем.

Анна Львовна придвинула к себе заключение Ярцева.

— Теперь перейдём к вам, Роман Михайлович.

Психолог начала с Леона. После знакомства со мной тот отказался выполнять требования отца, примкнул к красным и стал воспринимать возвращение домой как угрозу. Формулировки звучали аккуратно и выверенно.

— Где находился Леон после конфликта с отцом? — спросила Анна Львовна.

— У красных.

— Вы скрывали подростка?

— Леон боялся оставаться с отцом наедине. Я дал ему успокоиться. Разговор предложил провести при свидетелях.

— Кто разрешил вам