Вечные Пески. Том 9 - Лео Сухов

— сразу же замахал руками чиновник. — Только нельзя по нему, как по тракту ездить. Надо, чтобы все желающие переправиться ехали равномерно и с нужными… Одно мгновение! СЕДЬМОЙ НОМЕР!!!..

— А у меня первый и второй. Это как так? — обратил я внимание.

— Так вы после семьдесят шестого пойдёте! — пояснил чиновник. — Новый круг очереди просто начинается. У нас ведь ограничено число номерков.

— А-а-а-а-а. Понял. Спасибо за разъяснение, — сказал я.

— Пожалуйста… А что касается моста. В общем, на него нельзя всем и сразу. Мы выдаём номерки, чтобы пропускать всех равномерно, — сообщил чиновник. — Вот если всех и сразу запустить, тогда там какая-то неправильная тряска будет, которая и может мост обрушить.

— Понял. И вновь спасибо за разъяснения, — кивнул я, уступая место следующему.

— Милости богов тебе! — послышалось у меня за спиной.

— Пусть не оставит тебя вода в странствиях! Порядок знаешь?..

Собственно, ничего нового под солнцем и Светлой Дорогой. Обычная кормушка. Пока мост держался, был крепким и надёжным, и не с чего было большую плату собирать. Брали по пять серебряных водянок. А потом мост признали опасным, потребовался срочный ремонт. Стали собирать больше, но…

Но деньги начали прилипать к жадным рукам. И так десидоля за десидолей, четверть за четвертью, год за годом. Тем более, ограничив нагрузку на мост, можно было тянуть с ремонтом очень-очень долго. Чем местные чиновники и пользовались. Была бы сильная царская власть, за это «мостопродавцам» бы, вероятно, уже прилетело. Ну а совету семей, похоже, дела до такой мелкой ерунды не было.

Вернувшись в возок, я сообщил:

— Мы первые и вторые, но после семьдесят шестого. А сейчас только седьмой пошёл.

— Долго простоим!.. — расстроился Ситранис.

— А ты мне как раз расскажи побольше про этих убийц, — попросил я. — Время-то есть.

— Ты про Братство? — помрачнев, уточнил Ситранис. — Чем тебе мой рассказ-то поможет?

— Ну я так понимаю, что первой тройкой дело не ограничится. Надо же понимать, с кем я дело имею, — объяснил я своё желание знать, кто пришёл по мою душу. — Ну и вообще… Откуда такая мерзость взялась-то? И как они связаны с Вечным Дитя? Я про них раньше не слышал ничего.

— Это потому что ты не аристократ и не бандит. Про них знают либо аристократы, либо бандиты, — сумрачно поведал Ситранис. — Тебе что, даже их историю знать хочется?

— Давай. Всё, что сам помнишь, — кивнул я.

— Помню, конечно… Правда, дело давнее, но история интересная! — отозвался Ситранис, устраиваясь на сиденье поудобнее. — Дело было в конце Второго Царства… Одна младшая семья, чьё название не сохранилось, сцепилась с тремя другими.

— Вроде же во Втором Царстве подобное запрещено было! — припомнил Гвел.

— Да, так обычно говорят… Но, по правде, всё немного по-другому было! — Ситранис поморщился. — Да, большую часть времени в период Второго Царства семьи друг с другом не сражались в открытую. Но когда царская власть начала слабеть, многие поспешили свести друг с другом счёты. Под самый конец Второго Царства, в общем, такие реки крови лились, что тогда даже три орды пришли. Такие вот грустные дела…

— Понял. Ну и что там со сцепившимися семьями? Ты, к слову, ни одной не назвал, — напомнил я.

— А их названия не сохранились, поэтому и не назвал! — легко согласился регой. — Да и те несколько семей для истории не так важны. Важно, что они начали побеждать. Людей и денег у них было больше, чем у противостоящей семьи. Вот и прижали они своих противников. Прижимали по-разному, но не слишком правильно. Тут дело отожмут, тут караван ограбят, тут в поединке одного из вражеской семьи прибьют… Короче, вражда шла такая, что с каждым годом всё хуже и хуже были методы.

— А, ну то есть вражда не один год шла, — кивнул я.

— Да чего-то около двадцати! — покивал Ситранис с таким видом, будто у аристократов это обычное дело. — Как я уже сказал, имена этих семей канули на обочине Светлой Дороги. Но вышло так, что проигрывающая семья осознала, что проигрывает… Ну и опустилась до совсем уж кровавых расправ над соперниками. Члены семьи и их ближники врывались посреди ночи к врагам в спальню и закалывали во сне. Этого, конечно, другие семьи, которые не при делах были, тоже не оценили…

— Ну иначе же проигрывавшая семья была бы уничтожена, но другими методами. Правильно я понимаю? — заметил я. — Выхода у них, похоже, не было.

— Да, но подобные методы во вражде семей запрещены, — разъяснил Ситранис. — Хочешь, вреди владениям, а хочешь, устраивай кровавые разборки. Это всё не запрещено, а значит, можно. А вот целенаправленно вырезать нельзя. До сих пор нельзя. Если уж очень хочешь, вызывай аристократа на поединок и там убивай. Тогда ещё, кстати, многие знали, как девять в свидетели звать. В общем, от поединка хочешь не хочешь, а не сбежишь.

Мы отвлеклись, услышав, как чиновник у моста добрался до двадцатых номеров. Правда, когда он кричал «двадцать ПЕРВЫЙ!», до нас чётко долетело только последнее слово. Хорошо, что вопль повторился, и мы не успели вылезти из возка.

Можно было слушать рассказ Ситраниса дальше.

— Конечно, аристократы в той войне защищались, — продолжил регой. — И члены семей гибли. Ну и та семья, которая промышляла убийствами соперников, вскоре тоже столкнулась с нехваткой своих. И они начали принимать в свои ряды вообще всех, кто хоть как-то подходил.

— Видимо, это вызвало ещё большее неприятие других семей, — усмехнулся я.

— Ну а чего бы и не вызвать? Аристократический статус — это не то, что можно кому угодно раздавать! — с поучительным видом кивнул Ситранис. — Совет семей вмешался и лишил семью как статуса семьи, так и аристократического достоинства. Однако выжившие семьи-соперники рано этому обрадовались. Потому что их не перестали убивать. А командиры той враждебной семьи так спрятались, что мир с ними заключить было невозможно. Пришибить их тоже не смогли.

— И что, добили они своих врагов? — спросил я.

— Добили, конечно. Всех извели под корень… Как там дальше всё шло, неизвестно. Но уже в Третьем Царстве вместо той семьи было Братство. Другие семьи их, конечно, семьёй уже не считали. А вот