Другая жизнь Ромы Гончарова 2 - Поток Нейтрино

И тут я мысленно поблагодарил Корнеева, настоявшего на том, чтобы я сохранил квитанцию. Бумажка лежала во внутреннем кармане, потому что перед сбором, перекладывая вещи, я зачем-то забрал ее с собой. Теперь стало понятно зачем. Я достал квитанцию и поднял ее над столом.

— Деньги сегодня утром ушли почтовым переводом в детский дом номер шесть города Новосибирска. Вот квитанция. Могу показать поближе, если нужно.

Защелкали вспышки.

— Поближе не надо, мы вам верим! — крикнули из задних рядов, и там засмеялись.

— Нашел что спросить! — возмутилась какая-то молодая журналистка. — Тебе, Ландышев, лишь бы в чужом грязном белье покопаться!

— А что я? Вопрос был законный… — пробормотал бородатый репортер и сел.

Дальше спрашивали уже про планы на поступление, а я еще раз мысленно поблагодарил Корнеева. Он оказался прав: такие бумажки и правда находить приятно.

На Костю я не смотрел, незачем, ведь я и так знал, что лицо у него не дрогнуло. Ход он сегодня сделал и промахнулся, а значит, будет следующий. Я такой типаж знаю, Вяземский уязвлен и будет мстить, пока не добьется своего. Впрочем, его почерк я, кажется, читать научился.

Обратно в фойе нас вернули к разгару танцев. Оркестр играл что-то быстрое, Мишка Гридин отплясывал с Аней Лемешко, Оксана с Гришей выбивали каблуками станичную, Дима Ковальчук с Марком Соболевским отдувались у стола, и даже Корнеев с лимонадом в руке оживленно доказывал что-то уполномоченному ярославцев.

А я наконец дошел до своей колонны.

За ней было полутемно и пахло пылью. В двух шагах танцевали и смеялись, а я в темном углу развернул окно, висевшее передо мной с самого театра.

Официальная церемония награждения завершена. Доступ открыт.

Награда за персональное задание «Первое место».

Уровень обслуживания повышен.

Лимит доверия: 3.

Открыт раздел «Стратегия».

Сведения уровня: состав стартового взноса — доступен по запросу.

Лимит доверия три. Раньше было два. По меркам системы почти широкий жест.

Первым я полез в раздел «Стратегия», и он развернулся в два коротких поля:

Назначенная цель: максимально доступное положение пользователя в общественной иерархии.

Ближайший рубеж: первая формальная власть над другими людьми.

Вот, значит, что ей нужно. Не химия, не баллы и не премии — мое положение в обществе. Система два месяца гоняла меня по экзаменам и рейтингам, а теперь показала, куда ведет эта лестница.

Выходит, и все ее мерзкие предложения были не проверкой нравственности. Она просто нащупывала, какую цену я соглашусь платить за следующую ступень.

«Над какими людьми нужна власть?» — спросил я.

Содержание очередного задания раскрывается в момент выдачи.

Знакомая песня… То есть власть надо мной она уже оформила договором, а вот кем распоряжаться мне — узнаю в порядке очереди. Вот же зараза.

Оставался последний пункт. «Состав стартового взноса», — мысленно произнес я и почувствовал, как вспотела спина. Седьмое июня. Тот самый день, та самая операция, о которой она отказывалась говорить с самого начала.

Стартовый взнос. Акт от 07.06.2003.

Списано: фрагмент долговременной памяти.

Объект раскрытию не подлежит (условия обслуживания).

Основание: выбор «Продолжить жизнь — Да» (п. 1.1 условий обслуживания).

Музыка за колонной играла как ни в чем не бывало.

Фрагмент памяти. Система забрала его в первый же день вместе с моим «да», а я потом целое лето жил и не знал.

«Что за фрагмент?» — спросил я.

Объект раскрытию не подлежит.

«Большой?»

Объект раскрытию не подлежит.

Я перебирал свою жизнь. Мать, отец, Тася — на месте, это здешнее. Школа, институт, работа. Женился, развелся, мотался по командировкам, жил один. Все сходилось, нигде не жало. В том и состоял ужас: если из дома вынесли вещь, о которой ты не знал, пропажи не заметишь никогда. Ни пустой полки, ни следа на пыли.

Окно свернулось в строку и погасло, посчитав разговор оконченным. А я стоял за колонной, в двух шагах от музыки, и не понимал, что мне с этим знанием делать.

Что же ты у меня забрала такого, что я даже не хватился?

Дорогие читатели, немного порефлексирую здесь, чтобы увидели все, а не только те, кто общается в комментариях, в которых всю книгу уже разобрали по косточкам и единогласно практически решили, что она получилась провальная.

Основные претензии: сюжет не движется, бытовуха заела, динамики ноль, РеалРПГ плохо качает героя, монархия и аристократы нелепы, и подтверждение глупое, и награды маленькие. Тем не менее, большое спасибо, что указываете мне на недостатки. Это лучше, чем равнодушие, хотя, чего скрывать, все это немного обескураживает. Поэтому я хочу пока притормозить и обдумать все, что требует переписывания во второй книге.

На некоторые вопросы все же ответил в блоге, там подробнее. Спасибо, что несмотря на все эти недостатки продолжаете читать книгу.

Глава 20

Девятый вагон

Автобусы вернули нас в студгородок глубокой ночью, и спать уже не ложился, по-моему, никто.

Во дворе между корпусами было не протолкнуться. На скамейках сидели по десять человек, у входа в третий корпус кто-то растянул гирлянду из флажков, оставшихся от открытия, в распахнутых окнах пятого этажа орали сразу два приемника на разных станциях, а перекрывал все это парень с гитарой у дальнего подъезда. Подтверждение закончилось. Тысяча человек, которые пять дней ходили по линейке, разом выдохнули.

Совсем без пригляда двор, конечно, не оставили. Дежурные с повязками ГКИ прохаживались по дорожкам парами, и один остановился у самой веселой скамейки, где под лавкой что-то подозрительно звякнуло.

— Потише, молодые люди, — сказал он, глядя поверх голов. — Люди спят. И не мусорите.

И пошел себе дальше, не заглянув ни в один стакан, хотя, судя по лицу, прекрасно понимал, что там не лимонад. Я хмыкнул: за пять дней такое случилось впервые, чтобы взрослые люди старательно смотрели мимо.

Наши заняли лавки у своего подъезда. Корнеев ушел сдавать какие-то ведомости, зато Лариса Матвеевна задержалась взглядом на кружке в руках у Арама, забрала ее, понюхала и вернула.

— Так, — сказала она. — Запрещать не стану, все равно по кустам разбежитесь. Но норму свою прошу помнить. У кого опыта пока нет, у того норма — ноль.

— А если норма есть, Лариса Матвеевна? — уточнил Ковальчук.

— Если есть, то откуда, Ковальчук? — повернулась к нему Руденко. — Вы же отличники, гордость страны! Ведь так?

— Конечно!

— Вот я и говорю: ноль.

Все рассмеялись и пообещали, что будут соблюдать аккуратность — никаких перегибов. Лариса Матвеевна с сомнением покачала головой, но милостиво сделала вид,