Сердце Молнии - Йона

за что студент получил холодный выговор от Низляк. Её раздражали любые проявления небрежности. Особенно это касалось работы с морами. Она воспринимала ошибки как личное оскорбление.

Оин откупорил зубами свой пузырёк с люксаровыми чернилами — сразу пахнуло чем-то неприятно-сладким, кажется, содержимое застоялось, но менять было некогда, да и не на что. Не обращая внимания на запах, он быстренько начертил на обратной стороне своего свитка простую печать, после которой бумага сама распрямилась.

Профессор Низляк меж тем вышла перед студентами и развернула свиток со списком присутствующих. Рука её при этом легла на стеклянный шар, водружённый на кафедру, внутри которого хаотично плавали тридцать крошечных свитков, похожих на те, что использовались для вестников.

— Долотея Рид, — зачитала она громко первое имя и подождала, пока один и свитков сам прильнёт к стенке шара и развернётся, затем объявила: — печать Забвения!

Оин увидел, как девушка с длинной косой слева от него расстроенно закрыла лицо. Он бы тоже не обрадовался, попадись ему эта мудрёная спиралевидная формула. Заклинание Созидания, одно из самых сложных, ушло пареньку, пролившему чернила. Печать Барьеров досталась кучерявой девушке, чем-то напомнившей Оину Агнесс, поэтому он мысленно пожелал ей удачи.

А Низляк продолжала:

— Зан Ин’Вель — печать Рунической Синхронизации.

— Лу-Эдма из Северных Селенитов — печать Перемещения.

— Назель из Вальдов — печать Рассечения Пространства.

— Роннан Фелс — печать Искажений.

— Оин Сприт…

Его сердце замерло, пропустив удар.

— …печать Поглощения!

Он почувствовал, как холодеют кончики пальцев.

Клятое, чтоб его, Пекло…

Каков был шанс, что ему попадётся именно Поглощение?

— Господин Сприт, — Низляк обратилась к нему с кафедры деловым тоном. — Поскольку поглощение работает только в связке с элементом, я советую вам, взять за основу — огонь. Считаю, это прекрасный повод для практики, ведь, как известно, у вас есть с тем некоторые проблемы.

Оин проигнорировал любопытные взгляды, обращённые к нему со всех сторон. Он готов был поклясться, что видел, как Низляк, эта старая гадина, ухмыльнулась прежде, чем продолжить перечень имён и заданий.

Пора было приступать. На выполнение задания отводилось ровно полчаса. Но Оин так и застыл перед пустым свитком, мусоля в пальцах перо, не зная, с чего начать. Ни одна мора не приходила ему на ум. Весь вчерашний день он потратил на то, чтобы вбить их себе в голову. Но равно, что песка засыпал в сито — всё мимо. Если судьбе было угодно, чтобы он с треском провалился, могла просто прикончить его утренним похмельем.

Вокруг слышался усердный скрип перьев по бумаге. А Оин — всё думал.

По крайней мере, в одном символе он был уверен, поэтому собрался и вывел наконец центральную мору: «огонь».

Далее, хорошенько напрягая память, он принялся прописывать округлый каркас заклинания, восстанавливая моры одну за другой. Каждая новая, вставая на место, помогала вспоминать следующую, и так по цепочке, будто детали мозаики, нащупанные им в темноте.

Когда все моры были расставлены по местам, Оин воспрянул духом. Он был уверен в каждой из них. Теперь оставалось расположить ключи. Тут-то и всплывала основная загвоздка — он не помнил их порядок и начертание некоторых: вправо или влево?

Оин отклонился на спинку стула, чувствуя, как жёсткие деревянные планки впиваются в позвоночник, и потёр напряжённый лоб. Запах затхлых чернил, неприятно раздражал нос, ощущаясь отдалённо знакомым, и не способствовал концентрации. Оин взял, поболтал пузырёк в руке, глядя на мутный осадок на дне, подумав: надо же, академия сдирала немалую пошлину, а подсовывала ученикам тухлятину. Но тут же одёрнул себя, осознав, что отвлёкся и отставил чернила в сторону.

Время поджимало, а он всё мусолил пальцами край свитка, не решаясь расставить недостающие знаки.

«Что, если попробовать найти в этом ритм?»

Голос Рэйны прозвучал в голове так ясно, будто она стояла за его плечом.

Оин закрыл глаза, пытаясь припомнить движение её руки, распределяющей ключи на кальке поверх учебника. Кое-что вырисовывалось, но не всё.

Он выругался про себя, что не вникал как следует в её слова, занятый чем-то другим.

Внезапно аудиторию сотряс удар камня Провозглашения.

Оин вздрогнул, решив было, что время истекло. Но это было предупреждение — у него осталось лишь пара минут, чтобы закончить задание. Быстро просчитав несколько вариантов ритма, он остановился на одном, самом, как ему казалось, подходящем и принялся живо заполнять пробелы в формуле.

Когда оставалось вписать только два символа, он остановился. Последние ключи выбивались из ритма, как и говорила Рэйна. Один из них лёг на бумагу сам собой, а вот второй «райдо» — Оин не мог вспомнить, в какую сторону он пишется. Вправо или влево?

Четвёртый и последний удар Провозглашения рассёк воздух, как звук упавшей гильотины, и прекратил шорох перьев.

Время истекло.

Оин так и не решил — в какую сторону начертить клятый ключ. И застыл над свитком. Цена ошибки могла дорого обойтись ему.

К кафедре в порядке очереди стали подтягиваться студенты. Девушка, напоминавшая Агнесс, вызвалась первой. Она без лишней суеты подложила свой свиток с печатью Барьера под гипсовую лягушку, выставленную перед комиссией для демонстраций, и активировала заклинание. Лягушку в тот же миг окружило идеально ровное, плотное свечение, будто её поместили в центр светового цилиндра — миниатюры предельных чар. Профессора довольно переглянулись и засчитали экзамен, позволив счастливице покинуть аудиторию.

По рядам меж тем направились смотрители, чтобы собрать у экзаменуемых письменные принадлежности. В середине второго ряда студентка Роннан Фелс со слезами вцепилась в своё перо.

— Ещё минуту… п-прошу… мне осталось вписать всего три моры…

Её отчаянная просьба не умолила строгости смотрителя. Он попытался вырвать перо, но Роннан упрямо удержала его, перепачкав чернилами свои руки.

— Время истекло, — холодно напомнил с кафедры профессор Скраг.

Он даже не поднялся, лишь лениво повёл пальцами. Свиток студентки вспыхнул беззвучным голубоватым огнём и в миг обратился в пепел. Никаких поблажек или пощады. Скраг, как и многие служители магической образовательной системы, не видел в этом жестокости — лишь естественный отбор. Должно быть, он ощущал себя клятым садоводом, что вёл борьбу с «сорняками».

Роннан, бледнее мела, выскочила из-за стола и, не сдерживая рыданий, помчалась прочь.

Сквозь распахнутые двери на смену её сдавленным всхлипам в аудиторию вкатился глухой рёв. Слишком знакомый. Видимо, кому-то на соседнем экзамене чароплетения жребием выпала чёрнодоль. Оин содрогнулся, припомнив её зловонье.

Смотритель был уже в двух шагах от него. Промедление влекло за собой неминуемый провал. Поэтому он, не думая, одним движением вписал ключ в печать, уповая на мышечную память, и в следующий миг перо выскользнуло из